– Тем более что сейчас обед… – объявил подоспевший Матренин, – Анна Сергеевна вон уже машет. Яна – строй всех и веди.
Кивнув, Яна старательно выстроила всех в колонну по двое и повела в сторону домика.
– Мне остаться или у вас свои разговоры? Служебные.
– Останьтесь… – Семен Николаевич опустился на лавочку, – Тут вопросы вашей компетенции. Может подскажете чего. Кстати – те манипуляции с дверью и лестницей – это какой-то код?
– Вроде того. Подбирать пришлось экспериментальным путём. Вы не поверите какая морока была.
– Ещё как поверю… А вы, Никифор Александрович, что такое им рассказывали? Они аж рты пораскрывали.
– Да так – байки всякие. Вроде той что Майор про иностранцев травил. Что там с сиделкой? Мне тут, в общих чертах, поведали как вы их нашли. Опять Коваль блеснул?
– Да. И я вовремя про Полозковых вспомнил. Тогда, на даче, Лидия Михайловна про их сына говорила. А Сан Саныч как раз упоминал что информацию с вас, возможно, снимают при помощи инвалида используемого в качестве, как мы это назвали, “ретранслятора”.
– Некорректный термин… – поморщился Матренин, – Ну да и вы не мой ассистент. Продолжайте.
– Так вот. Поскольку, как Сан Саныч объяснил Ковалю, одного родства мало и необходимо поддерживать связь, а они живут с вами в одном подъезде и вы близко знакомы, то они стали подозреваемыми номер один. Мы установили наблюдение и послали внутрь лейтенанта Никитину под видом сотрудницы Собеса, дабы она осмотрела состояние Геннадия, так как в указанном качестве мог использоваться только инвалид с отсутствующей личностью, а в медкарте Полозкова было указано что он пытается говорить, общаться, и реагировать на окружающих.
В ходе разговора Никитина упомянула что Полозкова могут направить на новый курс лечения и это спровоцировало сиделку на попытку его устранения. Заодно и себя отравить пыталась. К счастью лейтенант вовремя распознала угрозу и смогла её задержать до прибытия наших ребят.
– Бедные Полозковы… – покачал головой Никифор Александрович, – Я эту Софью видел… Она для них, считай, членом семьи стала. Они хотели квартиру ей оставить чтобы та, после их смерти, за Генкой ухаживала… А тут такой удар. Да ещё сын… Они думали надежда есть… Прогресс появился. И тут нате. А главное – какой парень был! И из-за меня его…
– Да почему сразу из-за вас?
– Семён… Ты не хуже меня знаешь что в нашей работе случайностей нет. Совпадение что ли что именно он подхватил этот, якобы, менингит экзотический, в командировке? Да нет. Потому что через него ко мне подобраться хотели. Сделать из него этот ваш “ретранслятор”. Бедные Петя с Тамарой… Что-ж вы квартиру-то не поменяли тогда… Сан Саныч – вы точно ничем ему помочь не можете? Как-то восстановить?
– Нет. Личность, боюсь, стерта полностью…
– Вообще ничего нельзя сделать?
– Чисто теоретически… – Матренин помялся, – Один мой доцент выдвинул гипотезу, что если мы соберем достаточно информации, то можно попробовать его реконструировать на основе имеющегося “гомункула”.
– Это как?
– Сложно, батенька, очень сложно. И это не будет настоящая личность. Но он будет иметь тот же характер, те же привычки, те же воспоминания. В теории.
– То есть это будет нормальный человек?
– С точки зрения неспециалиста – да. Но, во первых, придётся подвергнуть обследованию его родителей, друзей, коллег. Причём тут. В режимном учреждении. А ваши и так по поводу нашего режима секретности в истерике бьются. Во вторых – это такой бюджет, что наш бедный Лев Яковлевич заработает себе инфаркт о котором он столько твердит. И в третьих – при этом всем, никакой гарантии успеха.
– Я решу вопрос… – Семен Николаевич вздохнул так, что вылезшие на бережок пруда лягушки попрыгали обратно, – У меня с Соболевым хорошие отношения… А что касается бюджета… Придумаем. Главное грамотное обоснование написать. Тем более такой феномен, который противником использовался для слежки за целым нач отдела. Вы обязаны его изучить всесторонне. На это вам бюджет отвалят не скупясь. А уж как к этому реконструкцию личности примотать, пусть ваш Лев Яковлевич сам придумает. Скажите что иначе за него сразу два отдела ГБ возьмутся. Так сказать один с внешней стороны, второй с внутренней.
– Ох, батенька… – покачал головой Матренин, – Подбиваете меня на авантюру.
– А вдруг выйдет? Это-ж сразу вам медаль, доценту – премию, а Льву Яковлевичу – дачу у моря. Новое слово в данной области!