– Вы уж так далеко не забегайте… – Матренин достал часы и посмотрел на время, – Прошу меня извинить, но я пойду. Как наговоритесь – попросите кого-то из ребятишек вас вывести. Вам, Никифор Александрович, советую пока оставаться тут. Пока мы точно не будем уверены.
– Да я только за… Первый раз за три года выспался.
– Ну хорошо. Тогда я вас покидаю… Мне ещё с Софьей вашей разбираться. Отвратительная гражданка. Первый раз такое беспардонное хамство вижу!
Встав и пожав руки Матренин пошёл в обход пруда к выходу. Никифор Александрович посмотрел на небо, на лягушек в пруду и повернулся к Семёну Николаевичу.
– Кстати о гражданке. Разобрались как она информацию собирала?
– Да. Как Матренин и сказал – “обычным способом”. Полозков проговаривал все вслед за вами, читал вслух все бумаги.
– И родители не заметили? Врачи?
– Нет. Они оба уже плохо слышат, а он говорил очень тихо. Сложно разобрать. Сиделка умела по губам читать, а остальные что? Ну бормочет что-то. Надо очень долго слушать чтобы заподозрить что это не просто какой-то бред. Кроме того мы в комнате препараты нашли. Судя по всему она, перед визитом врача его колола и там вообще только бессвязное мычание. Кстати, когда Лейтенант пришла она ему тоже инъекцию сделала. Парни говорят что видели как она суетилась и что-то в шприц набирала.
– А почему пыталась убить Генку? Он же никак не связан с этим самым “Творцом”?
– Ей были инструкции такие даны – сперва его, потом себя. Причину Матренин постарается выяснить. Может, все таки есть связь или ещё какое указание на того кто это устроил.
– Себя убить… Значит идейная вражина. Что вообще про неё известно?
– Софья Кондратьевна Бык… Говорящая, кстати, фамилия. Парни говорят что еле вчетвером удержали. Биография тоже будь здоров. Но это потом… Сейчас отдыхайте – сил набирайтесь…
– Перед чем? Пенсией?
– Пенсией?
– Да. Я уже все решил. Даже не отговаривайте. После такого – как мне доверять? Как я себе доверять могу? Меня тогда, когда я понял что все ниточки на мне сходятся… Тряхнуло меня. Всю жизнь думал что знаю все их подкаты. Что ко мне то они точно не подберутся…
– Матренин обещал что все связи купирует.
– Возможно. Только я теперь до конца жизни буду каждую бумагу брать с мыслью: “А если нет? А если не всё нашли? А если это просто замануха такая чтобы мы расслабились?”. Понимаешь?
– Понимаю… Семён Николаевич грустно покачал головой, – Сам тогда сидел и в уме перебирал знакомых, соседей, сотрудников. Поганая это штука.
– Очень. Одно дело с простой хитростью дело иметь, когда ум на ум, расчёт на расчёт. И другое – это. Ни глазом не увидеть, ни догадаться. Просто знать что такое возможно и надеятся что не с тобой это случится… Так что ты это… Гущина пока не радуй раньше времени. Палыч, конечно, первый кандидат, но то не я решаю, сам знаешь. И по дружески прошу – как Лидочка закончит меня таскать по всем делам, что мы с ней из-за службы моей откладывали, дача эта, родня её из Беломысска, к дочерям съездить… Ты там похлопочи по знакомым чтоб нашли мне какую работу… Только чтоб без секретного… А то я дома свихнусь от скуки.
– Преподавательская работа интересует? Кадры нам новые готовить? Там максимум ДСП. С молодежью, я гляжу, ты ладишь?
– А давай… Только не сразу. Дай хоть заскучать.
– Да я понял… Как увижу что ты сортами картошки интересуешься, сразу Диме позвоню. Однокурсник мой. Сейчас там ректором. Он тебя с руками оторвет и коньяк мне поставит. Два. Ты у нас кадр ценный, опытный, тебя дешевле чем за две отдавать нельзя… Ладно…
Семён Николаевич встал и грустно усмехнувшись подал Пастухову руку. Тот тоже встал и пожал её.
– Отдыхай, приходи в себя… А я пойду. Посмотрю что там удалось с этой Бык вытянуть. Она упирается, но да и мы не лыком шиты. Все расскажет. Так или иначе. Методы у нас есть…. Семён Николаевич огляделся, – Свистни мне кого-нибудь из ребят чтобы вывел отсюда, а то не так шагну, не так повернусь и буду на той лестнице куковать. А место чудное… Вот бы такие делать научились. Чтоб можно было в кабинете окна не боясь открывать…
…
На третий день ветер начал потихоньку стихать. Дождь все ещё лил, но Капитан, решительно одевшись, взял стратегический запас алкоголя местного производства и сказал его к обеду не ждать. К ужину, скорее всего, тоже. За старшего остался Ур. Он для виду погонял экипаж, проверяя несение вахты капитально вымок, с чувством выполненного долга пожрал и завалился дрыхнуть на мостике велев Федору пнуть его если что. Экипажем остался рулить Боцман, у которого хватило фантазии только закатить небольшую приборку с которой управились ещё до обеда. После обеда было решено бездельничать.