– «Подумай…», – Доктор сунул руку в карман и достал оттуда «Люгер», – «Держи. Я хотел подарить его твоему отцу, но не успел… Девять миллиметров – хорошая останавливающая сила. Гораздо лучше других пистолетов, особенно карманных. Целься в середину груди.»
– «Спасибо… Я, обычно, держу заряженный мушкет, но, думаю, это будет получше. Мне нравится. Довольно элегантный. Надо будет попрактиковаться…»
– «Ещё раз – береги себя…»
Доктор отошёл уступая место Капитану. Тот по медвежьи потоптался не зная что сказать.
– Ну… Я не все понял что Ганс сказал, но про рацию понял. Я тебе оставлю координаты для связи… Радейки свободной нет – уж невзыщи…
– Я что-нибудь придумаю.
– Придумай. Мы ещё зайдем, как нибудь. Может для музея твоего чего найдём…
– Я буду рада вас видеть…
– Ну не знаю что ещё сказать… Лев у тебя интересный. И вообще неплохо устроилась.
– Прощания – это не ваше.
– Не моё… – развёл руками Капитан, – Вон с Черри обнимись, а то у неё глаза не мокром месте. А я пока Ура найду. Нам пора уже…
Проводив их Лисса грустно вздохнула, поднялась на башню чтобы понаблюдать как «Интернационал» отдал швартовы и скрылся вдали, взяла недопитое вино, открыла сундук с книгами и начала задумчиво из перебирать. В дверь требовательно поскреблись. Запущенный внутрь Фурин покрутился принюхиваясь к оставшимся после гостей запахам и развалился на ковре. Лисса сходила убедится что ворота закрыты, потом переоделась в домашнее, и погладив его села рядом привалившись к теплому боку.
– Ох… Ну ладно… Все хорошо в меру. Теперь мы снова одни…
Фурин в ответ смачно зевнул, потом, устроившись поудобнее, потолкал хозяйку лапой чтобы она не забывала его чесать.
…
«Давно я вас не видел..» – в глазок Старпом выглядел спящим, но когда Магистр Якобус открыл дверь, он уже стоял небрежно облокотившись на решётку и насмешливо смотрел на него.
– Полагаю, у вас ко мне какой то вопрос?
– Я пришел предложить вам сделку. Признайте на суде что вы Ересиарх, выдайте мне компромат на Предвозвестника Кингхолдского и взамен я гарантирую вам куда более комфортное помещение, табак, алкоголь и женщин.
– Будущий предвозвестник предлагает врагу веры сделку против брата по вере… Да – веская причина… Кстати, как поживает Ментор Аргус? Судя по тому что он больше не появляется, вы не очень хорошо восприняли его идеи.
– Не его идеи, а ваши. Ментор Аргус умен, но наивен. Вы использовали его принципы чтобы, манипулировать им. Мне пришлось ограничить его в общении и перемещениях дабы он не натворил глупостей.
– Понятно… А я его предупреждал…
– Оставим это. Что насчёт моего предложения?
– Мне пока и тут неплохо.
– Это пока. Заключение больше угнетает не тело, а разум. Посмотрим, сколько вы сможете выносить одиночество…
– Не забывайте Магистр… – Старпом недобро улыбнулся, – На крайний случай у меня всегда есть выход… И когда я снова окажусь на свободе, вы все пожалеете что на свет родились…
Ничего не ответив Магистр вышел.
…
Деревня “Корзиновка” была названа так из-за того что её население почти поголовно занималось плетением корзин из обильно растущей по берегам реки Большовки лозы и продавало их на ярмарке. Спрос на них был и поныне, только теперь старичка Язькина с подводой в которую была впряжена смирная кобыла заменил его правнук на тарахтящем мотоцикле с коляской переделанной в грузовой кузов, а ярмарку – станция в пятнадцати километрах, на которой, едущие из столицы дачники, охотно раскупали прочные и лёгкие корзины местного производства.
Так что каждое утро Язькин “Мелкий”, прозванный так потому что прадеда называли Язькин Старый, деда – Язькин Старший, а отца – Язькин – Молодой, загружал свой мотоцикл корзинами, плетеными вазочками, абажурами и прочим продуктом местных умельцев и мчал на станцию дабы успеть к первому поезду. А уже в полдень возвращался пустой и припарковавшись у ворот дома садился на лавочку подсчитывать прибыль и раздавать односельчанам их долю.
– Итого, Матрена, твоих три с полтиною…
– Сыпь… – Матрена, сидевшая рядом на лавке и в компании других старух чистившая лозу оттянула карман на фартуке, – А полтину себе оставь. Я у твоей мамки молоко брала. У меня-то Маруська отелилась – ей самой надоть…
– Сча пометим… – высунув язык от усердия Язькин нацарапал карандашом цифру в блокноте, – Эх… Хорошо выходит. А если Гаврилыч намастрачится таки кресла плести…