— С днем последнего листа вас жители Даргаса — крикнула Дарина, отчего в таверне поднялся невообразимый радостный ор.
Приветливо улыбаясь посетителям и махая им руками, девушки прошли к накрытому для них столу, где уже ожидала маркиза. Сама герцогиня видимо решила не мешать веселью молодых девушек и в таверну Джирга не явилась.
— Авлина — вскрикнула Дарина, бросаясь вперед, чтобы обнять девушку.
— Иголка — вставая с места, распахнула свои объятия девушка, у которой за всю ее жизнь появилась первая настоящая подруга.
Девушки обнялись и расцеловали друг друга.
— А меня встречали не так восторженно — притворно надув губки, проговорила она и тут же рассмеялась, бросаясь в объятия Виолин.
— Мериты — торжественно произнесла баронесса, после приветствия маркизы. Они были знакомы совсем немного, поэтому пока ограничивались вежливыми кивками. — А теперь только веселье. — и махнув рукой музыкантам, крикнула — жарьте лабухи.
От последних слов баронессы, в зале таверны грохнуло. И если бы Зеленушка давно не перешел на магические светильники, то сейчас бы в зале стало темно, так как обычные свечи такого дружного веселого выдоха точно бы не выдержали. Правда были и те, кто при этом брезгливо сморщился, полагая, что такое поведение Благородной мерите совсем не подобает. Но их было очень мало. А небольшая группа музыкантов, вооруженная несколькими струнными инструментами, парой дудок и небольшим бубном, заиграв веселую мелодию, быстро подняли настроение даже им.
Отказавшись от тяжелой еды (мяса можно поесть и в Логове), девушки налегали на легкое вино, которое к тому же разбавляли водой, фрукты и сладости. Обычный девичий треп перемежался с коллективным пением и звонким смехом от удачно рассказанной шутки. Но уже скоро даже разбавленное вино достигло в крови молодых особ определенной концентрации, и они дружно высыпали на небольшой пятачок зала, который освободили от столов, где и устроила веселые пляски. Не те приторные шарканья, которые можно было увидеть при любом королевском дворе, а раскованные народные хороводы, ручейки и переплясы, что так хорошо повышают настроение.
Зал таверны был заполнен до отказа и, наверное, только «мышки» и вайрон среди этого веселья заметили, как несколько раз в заведение входили личности, которые пристально смотрели в сторону столов, где веселились девушки. Да еще хмурый светлый альв, в одиночестве сидевший весь вечер в своем углу и так же не спускавший с родственников князя Сайшат своего взгляда. Но эти личности, в которых даже не сведущий в военных делах разумный, мог узнать воинов, каких-то действий не предпринимали, а лишь оценивающе смотрели, потом делали скорбное лицо, оттого, что в зале нет свободных мест, и выходили из таверны. Поэтому и «летучие мыши» с волками пока оставались спокойными, позволяя своим подопечным от души веселиться.
Вскоре народ немного подустал и потянулся к своим местам, чтобы там с помощью различных напитков немного остудить свои разгоряченные тела. Не были исключением и девушки. Немного растрепанные и уставшие, с раскрасневшимися лицами, но безумно счастливые, они плюхнулись за столы, попросив у Джирга, который в этот вечер обслуживал только их, холодной воды и новых вкусняшек. А пока тот выполнял их заказ, стали слушать одинокого музыканта, который затянул какую-то грустную мелодию.
— Нет, так дело не пойдет — воскликнула Виолин, когда ей надоело надрывное завывание певца, повествующего бесконечную историю о несчастной любви и трагической смерти от этой самой любви двух разумных — сегодня «день последнего листа», а не день поминовения предков, как у гномов. Хотя и на нем, как говорил Гмар, они веселятся так, что горы трясутся, и не поют песен, от которых пиво может скиснуть. — она повернулась к парню, который продолжал завывать практически на одной ноте — что ты поешь?
— Это баллада Ваша Светлость.
— Баллада? — удивилась она — это реквием какой-то, а не баллада. Можно мне ваш инструмент?
— Ваша Светлость может играть на альвийской мандолине? — удивился парень.
— Ты сам-то понял, что сказал? — засмеялась маркиза, и ее поддержали остальные — кто как не альвийка может хорошо играть на альвийской же мандолине?
— Да, да — засмущался музыкант, покраснев, как нецелованая девушка от безобидного комплимента. Встал со своего места, подошел к княгине и протянул инструмент.