«Скажи волчаре, что половина трофеев моя» — кинул Атею мысль Кот, но вайрон, словно услышав его, сам повернулся к Саю.
— Гульнем потом четвероногий брат? — и увидев его кивок, оскалился еще шире.
— Папка ты уснул? — дернула Призрака за рукав Тахере, видимо не удовлетворившись ответом Партата.
— Птаха, твой брат-вайрон тебе уже все сказал — и поднял руку, призывая к вниманию — стража делает обход. Судя по прошлому разу, они просто сделают петлю по стене и возвращаться не будут. Как пройдут — действуем.
Князь оказался прав: тройка воинов, разбрасывая вокруг себя горячие брызги от нещадно дымящих факелов, какой-то неуверенной походкой прошла по стене и вокруг снова стало спокойно. Партат осторожно приставил к стене лестницу, по которой все очень скоро забрались наверх, включая Сая. Ночной Резен был наполнен всевозможными звуками: от пьяного крика веселящихся лиходеев и их жертв, до ора котов, которые уже стали выбираться на крыши, чувствуя близкий приход очень длинного периода тепла. Поэтому звук упавшей в основание стены лестницы, был лишь кратким фрагментом в общей какофонии.
— Убивать пока никого не будем — чуть слышно проговорил Призрак, бесшумно скользя по каменной лестнице, что вела на стену изнутри. — мне нужно узнать количество оставшихся в замке гвардейцев. Может и договоримся.
Внутренний двор герцогского замка по своей площади был еще меньше, чем территория Логова, еще до того, как ее объединили с владениями «Даргаского паука» — графа Генберга. Да и сам замок своими размерами не впечатлял. Видимо Сай все же был прав — в свое время это здание было всего лишь местом присутствия наместника. И лишь потом, после раздела королевства, стал дворцом правителей, которые не стали утруждать себя тем, чтобы хоть как-то изменить его. Вообще вся история герцогства и его столицы в частности, теперь виделась совсем не так, как в свое время ему рассказывал Хальд. Хотя это и не имело значения в настоящий момент. Возможно, в скором времени историю этих земель начнут писать заново.
Массивные двери центрального входа были заперты изнутри, поэтому незваные ночные гости пошли по периметру дворца, периодически заглядывая в щели закрытых ставен. Внутри было на удивление тихо и темно. Лишь иногда слышались отголоски далекого разговора и дрожащие отблески света: видимо воины с факелами обходили помещения здания. Призрак уже стал подумывать о том, чтобы начать искать другие пути проникновения в замок, когда они вышли к тыльной его стороне и увидели фигуру гвардейца, что в падающем из раскрытой двери свете, справлял свою малую нужду, не сходя с небольшого крыльца.
Чуть пошатывающийся воин, орошая ближайшую стену и что-то бормоча себе под нос, с удивлением заметил, что у его рук, поддерживающих хозяйство, вдруг появился неожиданный помощник. Однако осознав, ЧТО представляет собой этот помощник, гвардеец опустил руки вдоль тела и замер деревянным истуканом, опасаясь даже вздохнуть лишний раз.
— На сапоги льешь — усмехнулась Тахере, державшая обнаженный кинжал у мошонки воина.
— Да я все уже вроде — наконец выдавил тот из себя. — А вы кто?
— Прохожие — в полоске света появился Атей — сколько внутри воинов?
— Почти три десятка — вглядываясь в черные глаза, блестевшие в прорезях личины, выдавил из себя гвардеец.
— Герцог в замке?
— Какой герцог? — опешил воин.
— Завязывай порты и веди к старшему — сказал Атей, поняв, что обстановка во дворце еще непонятнее, чем он мог предполагать. — У вас ведь есть какой-нибудь командир?
Гвардеец кивнул, подождал, пока его тело перестанет ощущать холодную сталь кинжала и быстро завязал тесемки штанов. Потом осторожно повернулся и пошел внутрь здания, прихватив по дороге торчащий в держателе на стене факел.
— Только не надо кричать — предупредила его девушка, легко кольнув в шею острием вытащенного взамен кинжала «клыка».
Но воин даже и не помышлял об этом. Пройдя через дворцовую кухню и еще пару помещений, они скоро вышли в длинный коридор, который закончился перед распахнутыми дверями, ведущими в большой зал с высоким сводчатым потолком. Воткнутые в держатели факелы и горящие в огромном камине дрова давали достаточно света для того, чтобы рассмотреть не только его убранство, но и разместившихся здесь постояльцев.
Как оказалось, убранства как такового уже не было, везде царила разруха. Некогда красочные, расшитые золотыми и серебряными нитями, гобелены и портьеры были или просто сорваны, и использовались теперь как подстилки спящими тут и там воинами. Или продолжали лоскутами висеть, превратившись в расходный материал, от которого каждый желающий мог оторвать себе кусок для своих нужд. Дрова в камине, при ближайшем рассмотрении оказались разбитой мебелью. А обмоткой для чадящих факелов были все те же портьеры и гобелены, пропитанные маслом. В центре зала стоял длинный широкий стол, за которым, уронив головы на столешницу, спали несколько гвардейцев (видно не все дошли до своих лежанок), а во главе, уставившись мутным взглядом в одну точку, сидел крепкий мужчина, лицо которого покрывала недельная щетина.