Три года ускоренного обучения и нас в сопровождении пяти старших воинов школы переправили сначала в Рузею, потом в герцогство Верен, а затем к границам Леса Изгоев. Внедрение в общество изгоев должно было произойти по тому же сценарию, что и с Корешком: бойня на границах Леса и два выживших израненных паренька. Вернее сказать — это у Корешка потом был такой сценарий. Мы были чуть ли не первыми «упавшими листьями», которых отправили в свободный полет. Вот только все пошло немного не так. Бойня была, но она состоялась немного раньше и закончилась не с тем результатом, на который рассчитывали наши провожатые. Уже на границе нас догнал наш дядя Асетал Сквозняк и без разговоров вступил в бой с сопровождавшими нас воинами. Ему тогда очень сильно досталось, но он выжил и перед тем как попасть в руки Лесных Стражей изгоев, успел нам сказать, чтобы мы всем говорили, что он наш отец. Мы послушались.
Не знаю, что Асетал говорил Изумруду, но нас приняли в новое общество. И вот тут дядя стал буквально выкорчевывать из нас все то, что нам прививали в школе Светлого Леса. Что стало причиной тому, что мы по-настоящему приняли ценности изгоев, я сказать не могу. Может быть, наше ускоренное обучение и досрочный выпуск так повлиял. Не успели преподаватели до конца привить нам мысль об исключительности светлых альвов. Может беседы с дядей, который по-новому открывал нам глаза на наших сородичей, а особенно на Владыку. Может его рассказы о Империи Криса Великого. А может все сразу и более гибкое детское восприятие мира, но мы тоже стали изгоями. Не внешне, а по своей оценке окружающего мира, а позже заслужили право на воинскую косицу.
Асетал действительно погиб, защищая Галиона Изумруда, а Лес Изгоев стал нашим новым домом, и мы все реже вспоминали о том, что пришли в него совсем с другими целями. Нас не беспокоили наши бывшие сородичи, и мы были очень рады, решив с братом навсегда похоронить в своих душах эту тайну. И даже если бы пришла весть о том, что нам стоит выходить из тени и делать то, ради чего нас направили к изгоям — мы бы этого не сделали.
А потом появился ты князь. Узелок, Мидэл и другие дали тебе клятву, а княжна Леса стала твоей женой. Слух о твоих делах шел впереди тебя. И когда Изумруд объявил о наборе первых двух десятков воинов, кто желал бы выйти из под сводов Леса в большой мир — мы, не раздумывая, сделали свой выбор. За несколько дней мы поняли, что попали именно туда, куда подсознательно всегда стремились. В одну большую семью. Случай с Корешком был для нас как удар молнией. И наша ненависть к нему и его поступку была неподдельной. А потом, взвесив все за и против, решили во всем честно признаться тебе. Вот и все. Мы примем любое твое решение князь, даже если это будет смерть. Хотя — он отправил в рот уже немного остывшую похлебку и прожевав, улыбнулся — если она будет такой же, как и у Ракита, то становиться немного страшно.
У костра установилась тишина, лишь слышно было, как в еще одном котелке начинает булькать вода для «взбодрина», да потрескивают дрова. Князь посмотрел на Аламгира и тот, правильно поняв этот взгляд, сказал:
— Немного скомкано рассказал, но брат никогда красноречием не отличался. Мне добавить нечего.
«Сай?»
«Грусть; страх, что не поверят; готовность принять неизбежное; надежда. Фальши не почувствовал» — поняв вопрос Призрака, быстро ответил Кот.
— Если все действительно так, как вы рассказали — наконец сказал Атей — то добро пожаловать. Про то, что будет если… И говорить не хочу. Потому как не правильно это. Как одолжение какое-то, «ты живи, но если что — до свидания». Вы или становитесь своими или нет. Другого «или» не будет. Слушайте, смотрите, впитывайте то, чем мы дышим и живем. Вот и все. Надеюсь, что я не ошибся в вас, и вы когда-нибудь наденете на левое плечо «Лапу Сая». Я сказал.
Братья аккуратно отложили свои тарелки и встали на одно колено. Прижав к груди правую руку и склонив головы, они приняли решение князя.
— А мы пока присмотрим за вами — неожиданно сказала Катаюн, и вокруг раздался негромкий смех.
— А вот в этом мы не сомневаемся «мышка» — с широкой улыбкой на лице, и сияющими от неподдельного счастья глазами, ответил Аламгир.
Вера ли в их рассказ, осознание того, что им дают шанс или просто от того что, наконец, высказались, но два брата просто физически ощутили, как с их плеч падает тяжелая ноша, которую они были вынуждены нести все эти годы.