— Ну и вонь — раздался бархатный голос одного из воинов, лицо которого по глаза было закрыто черным щелком. Но вот сами глаза с пушистыми ресницами с головой выдавали в нем девушку. — Я на этой поляне ночевать не буду.
— Тогда иди и быстро разберись со всеми Ейган, а потом догоняй. — невозмутимо сказала Катаюн. — Мы как раз место найдём под стоянку.
— Кам, поможешь? — спросила та, которую назвали Ейган, обратившись к еще одному безликому воину. — просто запачкаться боюсь.
— Хорошо Ей — кивнул тот — но ты мне уступаешь свою тренировку с батей.
— Иди отсюда Камал — огрызнулась Ейган — сама справлюсь. Тоже мне брат называется.
Если заранее не знать, из-за чего торгуются воины, можно было подумать, что они решают, как быстрее поотрубать головы десятку цыплят, которых ждут на кухне. И самое главное, что их волновало — это опасность запачкать свою одежду.
— Ладно — кивнул пристыженный Кам — но с тебя все равно услуга.
— Равноценная — не спросила, а уточнила девушка и «тени» размазались в начавших сгущаться сумерках. Кроме хрипящих и булькающих, до остальных удаляющихся воинов, больше не донеслось ни одного звука.
Четверо суток прочесывания леса и всего одна банда висельников, которая вырезала сама себя. Это совсем не тот результат, которого ожидал Призрак. Впору начать сомневаться в том, что Лес Приграничья на самом деле рассадник разбойников и головорезов. Здесь, правда Атей немного был не прав. Совокупный результат был очень даже не плохим. Отряд Лайгора без последствий для себя уничтожил две банды висельников, просто расстреляв их из кустов из луков. А Хальд со своим самым многочисленным отрядом отличился три раза. Правда и понес потери в виде трех раненых, которых на трофейных конях в сопровождении еще двух воинов, отправили назад в Логово. Все это ему доложили гонцы, которые отправились в свои отряды буквально час назад. В итоге, с учетом того сброда, который встретил отряд Атея, количественно выходило около пяти сотен висельников, которые перестали отравлять своим существованием воздух Тивалены. А это результат.
«Я же помню, что ты был у меня» — бормотал Атей, выкладывая из «Мечты Пилигрима» все его содержимое. А содержимого накопилось столько, что рядом с ним образовался небольшой холмик. Чтобы не затруднять себя дополнительной поклажей, с разрешения Атея, Катаюн забила мешок запасом продуктов и всем, что необходимо небольшому отряду в дальнем походе. Что она напихала в «Мечту» Призрак не интересовался до тех самых пор, пока ему не понадобилась одна единственная вещь.
— Ката — подозвал он девушку кивком головы.
— Да?
— Когда я разрешил разместить в «Мечте» наши запасы, то совсем не для того, чтобы он превратился в фургон старьевщика.
— Что надо? — коротко бросила она.
— Мой боевой кнут.
В то самое время, когда «мышка» присела над горловиной мешка, к ним подошел Палак.
— Княже — негромко проговорил он и повел перед собой носом — что-то на этой поляне не так.
— Ты тоже почувствовал? — напряглась девушка, подняв на него глаза.
— Да — кивнул он — запах прелой листвы стал более резким.
— А я думала, мне показалось — выпрямилась она и протянула Атею свернутый кольцами кнут. — Вот.
Призрак принял оружие, взял за плотную кожаную рукоять правой рукой и отпустил кольца. Рабочее тело известного, но необычного для Тивалены оружия длинной черной лентой упало в опавшую листву, где еще несколько раз шевельнулось, пока не замерло, словно готовящаяся к атаке змея. Увидев князя с новым оружием, остальные члены их небольшого отряда стали подходить ближе. Интересно же знать, что задумал их вождь?
— Если одно и то же кажется нескольким разумным одновременно — улыбнувшись краешком рта, сказал Атей — значит это не плод его воображения, и он не сошел с ума.
Князь резко выбросил руку с кнутом вправо и вверх по диагонали, в сторону нижних ветвей дерева под которым они находились. Легкий шелест рассекаемого хлыстом воздуха, и его конец скрывается в уже пожелтевшей и кое-где опавшей, но все еще густой листве. Рывок и к ногам многочисленных зрителей падает существо, напоминающее своими размерами десятилетнего ребенка.
— Аааа — верещало оно, ухватившись маленькими ладошками за плотно обернувшуюся вокруг его шеи кожаную петлю. — Отпустить моя. Я большая и великая воина.
Воины, увидев, как из кроны вырывают что-то непонятное и орущее, моментально бросили свои ладони на рукояти клинков.