— В полдень — коротко ответил альв.
— Сейчас идешь к Ималю и намеками, а если не поймет, то прямо говоришь ему, чтобы он не ставил на победу нумейцев. А еще лучше, если он поставит на пока еще своих бойцов-ваиктаирон. Придумаешь что-нибудь. Боюсь, если он потеряет большую сумму денег, нам просто так уйти не дадут. Еще достанешь входные билеты на всех нас, денег не жалей. Если будет возможность, выкупи ложу. Надо будет — перекупи.
— Все понял княже — склонил голову Листопад.
— И возьми с собой кого-нибудь для усиления. Остальные готовим оружие. Случись что — я не дам вырезать «мышек».
Воины хищно заулыбались, а Аламгир с какой-то радостной бесшабашностью сказал:
— Только на Арену, в зрительские ложи с оружием не пускают.
— Значит, берем то оружие, что не увидят стражники или на которое они не обратят внимание. Ката, где мой посох?
Девушка подвинула к себе мешок князя и через мгновение вынула из него его боевой шест.
— С таким пустят?
— Запросто — кивнул Везунчик — а если тряпками цветными обмотать, чтобы был похож на какой-нибудь ритуальный посох, то вообще не обратят внимания. Даже я чувствую, что он не магический.
— А с таким? — Атей нажал на заметный только ему выступ, и с одного конца с легким щелчком выскочило стальное лезвие с голубоватым отливом.
— Чтоб меня — пошатнулся Аламгир, округляя глаза.
— Да родитель — покачала головой Катаюн — и сколько у тебя еще секретов?
— Нужно всегда стараться удивить врага — убирая лезвие, сказал Призрак.
— Смертельно удивить — улыбнулась девушка.
— А я разве этого не сказал? — притворно удивился князь и все вокруг засмеялись.
Аршаль, схватив со стола не доеденное с вечера яблоко, смачно от него откусил
— Латиш, ты не устала ночью — жуя, спросил он — прогуляешься со мной?
— Легко ушастик — улыбнулась девушка и поймав его за запястье, откусила от яблока с другой стороны. — Поскакали?
Воины кивнули Атею, и умчались к Ималю Кубышке, ориентировать его в изменившейся обстановке. Оставшиеся разложили перед собой весь свой арсенал и стали придирчиво его рассматривать, отбирая то, что им может пригодиться.
К всеобщему облегчению у Аршаля с Латишей все справилось как нельзя лучше: и с Ималем сумели договориться и ложу выкупить почти за бесценок. К одному из Благородных, что зарезервировал ее ранее, в самый неподходящий момент пришла весть, что пока он наслаждается зрелищами, его вотчину успешно разоряют соседи. Собрав воинов, Благородный быстро ускакал, а князь стал обладателем хороших мест.
Взревели трубы, заполоскали флаги и на песок Арены под громогласный рев толпы, вышел плюгавенький старичок в яркой броской одежде, обладавший однако невероятно чистым и сильным голосом.
— Ваша Светлость — поклонился он в сторону герцогской ложи — жители Райгара и всего Рукта, а так же уважаемые гости, мы начинаем третий и заключительный день больших игр осеннего сезона. Сегодня может быть не самый насыщенный по боям, но несомненно самый зрелищный день.
Первым на песок арены выйдет житель западных оконечностей Тивалены, дитя неустрашимых и безжалостных бакиров Лотар Душегуб. Многие из здесь присутствующих уже знают это имя. Почти полгода он выходит на этот песок, чтобы сразиться в смертельных схватках с различным зверьем. Воины почему-то с ним биться не хотят — недоуменно произнес старик, а зрители радостно заржали, видимо этот Душегуб был действительно известной личностью — наверное, потому что он сам как зверь? Напомню тем, кто забыл и просвещу тех, кто слышит это имя впервые. Лотар Душегуб был схвачен доблестными стражниками Райгарда весной этого года, когда он голыми руками оторвал голову гостю нашего города из северо-западного анклава вольных баронств. Отсечение головы было заменено на смертельные бои и с тех пор он у вас на глазах рвет своих противников. ВСТРЕЧАЙТЕ, НЕПОБЕДИМЫЙ ЗВЕРЬ-БАКИР ЛОТАР ДУШЕГУБ.
От свиста и крика, что понесся над Ареной, Призрак невольно поморщился, и в это время одна из решеток в подвальные помещения поднялась, и на песок вышел воин впечатляющих размеров, чем-то неуловимо похожий на Граца Малыша. На хмуром бородатом лице, из под кустистых бровей сверкали серые глубоко посаженные глаза. Череп был выбрит и отполирован так, что казалось, лучи осеннего Хассаша отражаясь от него, зайчиками прыгают по восторженной публике. И в этом им не были помехой несколько ужасных шрамов, украшавших лысину. На нем была вывернутая мехом наружу безрукавка, свободные штаны из грубого материала и кожаные сапоги. Перевитые тугими жгутами руки были украшены бесчисленным количеством шрамов, как давнишних, так и совсем свежих, отличавшихся от других своей молодой розовой кожицей. Были шрамы и на теле, но зрителям были видны лишь их краешки, выглядывавшие из-под мехового жилета.