— И как же вы жили? — спросил Призрак.
— А вот так — пожал плечами гном — семьи разбросаны по глухим деревенькам Даргаса, Багота и Гронхейма, а почти все взрослые мужчины продают свой меч, чтобы их прокормить.
— Но Изумруд говорил, что вы не наемники, а я слышу обратное?
— Он сказал, что мы наемники лишь отчасти — покачал гном головой — и касается это лишь того, что мы за деньги продавали свои воинские услуги. И только. Работали мы исключительно своим отрядом и только в вольных баронствах запада и северо-запада. Там всегда есть те, кто нуждается в хороших воинах. То бароны друг с другом воюют, то все вместе против бакиров. На жизнь родне хватало, а вот самой жизни не было. Мы давно стали чужими среди подгорной родни, но и своими среди людей тоже стать не смогли. Вот так вот князь.
— Ну а вы? — повернулся он к андейцу, который все это время молча слушал остальных.
— Меня зовут Магус Своенравный князь — кивнул тот — и мне до тошноты надоело то, что творится за Андейским хребтом. Ну и от Хальда весточку тоже получил — широко улыбнулся он. — не без этого.
Атей покачал головой и на мгновение задумался. По всему выходило, что очень много разумных связывало свою дальнейшую судьбу с князем Сайшат.
— И сколько же с вами воинов? — наконец спросил он — и только ли воины?
— Пока только они князь — пробасил гном — со мной сотня каменнолобых, полный малый хирд. Второй такой же отряд уже должен получить весть и выдвигаться из северо-западных баронств к Мегару.
— Из степи пока прибыло полторы сотни урукхаев — подхватил Балор — но уверен будет больше.
— Нас всех меньше — сказал Магус — всего пять десятков, но они знают с какой стороны браться за секиру.
— Как и все присутствующие в лагере — кивнул Изумруд.
— И вместе с нами почти четыре сотни — подвела итог Катаюн — Родитель, ты еще сомневаешься?
— Нет Ката — улыбнулся Атей — решаю с чего начать.
Граница герцогств Гальт-Резен и Верен
После знакомства с командирами своих новых воинов, Призрак в тот же день представился и остальным. Среди тех, кто стоял перед ним, не было случайных разумных. Каждый воин знал, куда он пришел и ради чего он это сделал. Поэтому после того, как Атей сказал, какое ближайшее будущее их ждет, воины лишь решительно кивнули и спросили, когда князь примет их клятву. Но тот их удивил, сказав, что клятву они дадут позже. И не ему, а своей новой родине, если, конечно, они смогут ее себе завоевать, потому что именно на этой земле потом жить им и их семьям. Услышав эти слова, воины стали уважать князя уже не только по слухам. Они воочию увидели, что его поступки — это поступки достойные Вождя. Но от клятвы ему все равно не удалось уйти, пусть ее и произнесли пока только командиры от лица всех, кто стоял за их спиной. Как сказал Марук Вихор: «Хороший князь служит в первую очередь своей земле и своему народу, а вот дружина служит именно князю». И с этим было затруднительно спорить.
А утром лагерь снялся и вскоре пересек границы Леса Изгоев.
Переход к бывшему замку баронессы Луго занял почти седмицу. На совещании командиров было принято решение идти скорым маршем по ночам и нигде больше не задерживаться. Им нужен был кусок земли, на котором они успеют закрепиться и с которого потом начнут расширять свои границы. И было очень важным, чтобы до тех пор, пока они не покажутся под стенами замка, об их намерениях никто не узнал. Труднее всех этот переход дался гномам. Закованные в сталь с головы до ног, с тяжелыми ростовыми щитами и длинными копьями, обвешанные оружием, как лещина орехами в урожайный год, они не могли угнаться не только за идущими легкой рысью конными урукхаями. Андейцы, альвы, вайрон и «мышки» передвигающиеся привычным волчьим шагом, тоже быстро оставляли их далеко позади. Причем упрямые гномы ни в какую не хотели отдавать свои щиты и копья конным воинам. Закончилось все тем, что Атей рассвирепел, взял за грудки Гаспара Стойкого и приподнял его перед собой вместе со всем железом, так чтобы видеть его глаза:
— Или ты каменный лоб делаешь так, как говорю я — процедил он сквозь зубы — или можешь катится к хургам вместе с остальными каменюками.
Потом отпустил и скорым шагом ушел в голову колонны, решив, что его дружина уменьшилась на сотню хороших воинов. Каково же было его удивление, когда буквально через четверть часа мимо него прошагал облегченный хирд. Причем гномы, ровняясь с Атеем, неистово лупили себя в грудь кулаками и уважительно кивали головами, преданно глядя на князя. И другие воины их в этом всецело поддерживали. Видимо совладать с этими упрямцами у остальных считалось сродни небольшому подвигу. После этого скорость передвижения возросла значительно и уже скоро они вышли к намеченной цели.