— Ну смотри. Бароны у нас — люди деловые. Каждый своим занят.
Я отхлебнул компот из кружки.
— Первый — барон Белозубов, Степан Тихонович. — Торговец понизил голос до уважительного шёпота. — Он по части земли.
— То есть?
— Сеет. В прямом смысле. У него под Рощинским — лучшие пахотные угодья во всей округе. Пшеница, рожь, овёс, гречка — всё растёт. Он к земле с умом относится. Не как некоторые: вспахал, засеял и молись. Он севооборот соблюдает, поля отдыхать оставляет.
— Севооборот? — переспросил я, честно удивившись. В провинции такое редко встречается.
— Ага. Он из столицы агронома выписал лет десять назад. Тот ему всё устроил. Теперь урожаи в два раза выше, чем у соседей. Белозубов не бедствует. Но и не жирует — всё в дело вкладывает.
— И как к нему народ относится?
— С уважением. Он работящий. Сам в поле выходит. Не командует из кареты, а рукава засучивает и идёт. Крестьяне его любят. Зарплату платит вовремя, зимой голодать не бросает. Такой вот.
— А второй? — спросил я.
— Барон Предгорный, Илья Семёнович. — Торговец усмехнулся. — Этот по другой части. У него скот.
— Много?
— Много. И коровы, и овцы, и козы. Свиней держит. Даже лошадей — не боевых, а рабочих, тягловых. У него пастбища — в предгорье, как раз за замком герцогини. Там трава сочная, скотина сытая.
— А почему не внизу?
— Внизу пахать надо. А в предгорье только выпасать и годится. Он это быстро понял и скупил те земли. Ещё лет пятнадцать назад. Многие смеялись, а теперь завидуют.
— Как он с людьми?
— Строгий, но справедливый. Может и наорать, если скотина больная или пастух пьяный. Но за просто так не тронет. Корову больную — лечит, не режет сразу. Телёнку слабому — молоком своим из соски выкармливает, представь. Мужики его уважают. Говорят, твёрдый, но свой.
— Ну а третий? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Барон Куницин, Пётр Дмитриевич. — Торговец почесал затылок. — Этот... сложный.
— В смысле?
— Он производством занимается. Кожа, ткань, всякие там выделки. У него мастерские в Рощинском и в двух соседних деревнях. Он у Белозубова овёс покупает — овцам на корм. У Предгорного шкуры берёт и шерсть. И перерабатывает.
— Деловой?
— Деловой. Но — хитрый. Не жадный, но хитрый. Договор с ним подписывать — надо три раза перечитать.
— А народ его как?
— По-разному. Работу он даёт — это плюс. В городе многие на него молятся. Кожевники, ткачи, шорники. Но платит он... ну, как договоришься. Кто умеет торговаться — тот при деньгах. Кто язык проглотил — тот на хлебе с водой.
— Но не плохой?
— Да нет. Не плохой. Просто деловой до мозга костей. Ему бы в столице сидеть, при императоре, а он здесь застрял. И злится, говорят, от этого.
— А почему застрял?
— Семья. Жена его не хочет переезжать. Дело не бросишь же. Да и земля — она кормит. Продашь — куда потом?
Я кивнул. Мудро.
— И что, все трое — местные?
— Все трое.
— И как они между собой?
Торговец усмехнулся и сделал глоток эля.
— А вот это самый интересный вопрос. Слушай.
Торговец отставил кружку и понизил голос.
— Белозубов и Предгорный дружат. Родственниками, правда, не стали, но на праздники друг к другу ездят. У них союз.
— А Куницин?
— А Куницин — отдельно. Он со всеми торгуется. У Белозубова зерно покупает для своих мастерских (рабочих кормить надо), у Предгорного — шкуры. Нужен он им? Нужен. Любят они его? Нет.
— Но не враждуют?
— Не враждуют — это ты верно заметил. Они не враги. Они соседи. Спорят, бывает, из-за цен. Белозубов хочет зерно подороже продать, а Куницин хочет дешевле купить. Предгорный вообще норовит шкуры сам выделывать, но у него руки не из того места растут, плюнул и продаёт. Нормальные. Без гонору.
Торговец отпил из кружки.
— Но перед пришлыми друг за друга стоят. У них терки с соседями. Так они все единым фронтом выступали.
Мы поговорили о всякое ерунде еще не много. Подробностей этих разборок он не знал. Ну а я допил компот, расплатился и вышел на улицу.
Вот такие пироги.
Бароны между собой не враждуют, но и не друзья. Каждый за себя. Каждый своё хозяйство тянет. Никто из них не плохой сам по себе. В том смысле что не лютуют и дичь не вытворяют.
Но и мягкими их не назовёшь. Зубы показать могут запросто.
«Надо бы с ними встретиться, — подумал я. — А может они сами явятся».
И тут я заметил карету и толпу народу человек в сорок, которые проезжали мимо трактира. И что-то мне подсказывает, что вряд ли они просто заблудились. Судя по тому, что эта улица ведёт в сторону замка Амалии, эти люди знают, куда едут.