Услышав о деньгах, Жаба с Хомяком, естественно, дали простой и дельный совет: «гаси их». Они прекрасно знали, что я сейчас буду отдавать этот долг.
— Ох, просим простить нас, — ответил я. — Мы обязательно решим этот вопрос. О какой сумме идёт речь?
— Две тысячи золотых.
Бровь Амалии поднялась. А я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну разве стоило, простите, из-за такой мелочи к нам ломиться? Хотя это для нас она мелочь, и они об этом не знают, а для них — не факт.
Две тысячи — это для казны Рысевой, как медяк для среднего купца. Но эти ребята, судя по их карете и потрёпанным камзолам, две тысячи так за зарасте не насобирают.
— Конечно, госпожа герцогиня сию минуту может выписать вам вексель. Только для начала хотелось бы взглянуть на документы.
— Какие ещё документы? — удивился Беляев. — Вы не верите нам на слово?
— А должны? — дружелюбно спросил я.
Я улыбнулся самой сладкой улыбкой, на которую был способен. Беляев замялся. Он явно не ожидал такого прямого вопроса. Все эти люди привыкли, что слово аристократа — закон. Но только когда речь идёт о чужих деньгах.
— Мы аристократы, а не базарные лавочники.
— Это очень замечательное уточнение. Но вы же не думаете, что госпожа герцогиня просто поверит вам на слово и отдаст деньги. Здесь никто не против вернуть вам долг, если только он действительно есть.
Я специально выделял голосом "если только". Пусть знают: фуфло тут не прокатит. Амалия стояла неподвижно, как статуя. Лёгкий ветер трепал её волосы, и казалось, что вся она — воплощение холодного величия.
— Вы намекаете, что мы вас обманываем? — влез Воронцов.
— Мы никому ни о чём не намекаем. Если у вас есть чем подтвердить ваши слова — мы готовы решить вопрос здесь и сейчас. Если же нет, тогда и нет смысла разговаривать об этом.
Воронцов побагровел. Он переводил взгляд с меня на Амалию и обратно, явно пытаясь найти слабое место. Не нашёл. Тогда он начал говорить быстро, захлёбываясь словами, будто боялся, что его перебьют.
— Но позвольте. Он ведь реально должен денег, — начал Воронцов объяснять ситуацию. — У нас с бароном Предгорным был договор: он поставляет мне мясо, а я ему оружие и инвентарь. Все условия у нас были выполнены. Но в процессе поставки возникли непредвиденные расходы. Поэтому сумма увеличилась. И эта разница составляет как раз две тысячи золотых.
— Он долг признал? — уточнил я.
— Какая разница? Это не освобождает от того, что он должен. Я не обязан нести дополнительные затраты.
— Подождите минутку, — уточнил я. — Вы договорились, обязательства свои выполнили, а теперь вы требуете дополнительно денег. И подтвердить вы можете лишь своими словами. Однако при всём при этом Предгорный не согласен с этой суммой. Я правильно понял?
— Совершенно верно. Понимаете, при перевозке…
— Я не совсем пойму тогда, о чём сейчас идёт речь, — перебил я его и начал понемножку закручивать гайки. — У вас был конкретный договор, как я понимаю, устный.
— Совершенно верно, — с радостью воскликнул Воронцов, не понимая, к чему я веду.
— Условия этого договора каждая сторона выполнила.
— Именно. Но проблема в том, что возникли дополнительные расходы.
— Такая это проблема — чья?
— Вы же понимаете, что мы за свой счёт…
— Нет, нет, нет, — прервал я его. — Вы договорились, и каждый выполнил свои условия. Какие проблемы у вас возникли в процессе выполнения — это уже другой вопрос и риски каждой из сторон.
Я поднял палец, как учитель в школе. Воронцов даже отшатнулся. Беляев рядом сжал губы в тонкую линию. Он понял, куда я клоню. И ему это категорически не нравилось.
— То есть вы намекаете на то, что мы требуем с него несправедливо? — влез граф.
— Я не намекаю. Я вам прямо говорю: тот факт, что Воронцов просчитался, — его проблема. Он должен был взвесить все риски и либо согласиться, либо отказаться от заключения этих договорённостей. Однако он этого не сделал. А теперь он приходит и задним числом пытается потребовать денег.
Что тут сказать — я, естественно, был на стороне Амалии и вассалов. Конечно, эти три барона ещё даже её вассалами-то и не были. Но всё же, как говорится, своя рубаха ближе к телу. Я не особо верил ни в судьбу, ни в то, что всё возвращается бумерангом, и прочие присказки. Однако очень глупо поступать плохо и потом надеяться, что с тобой поступят по-честному.
Но тут картина немножко другая. Эти ребятки договорились, и потом, видимо, кому-то в голову пришла гениальная мысль — предъявить непредвиденные и дополнительные расходы, которые они почему-то пролюбили, когда договаривались.