Мне стало интересно: они действительно такие глупые или просто наглые? Скорее второе. Рассчитывали, что молодая герцогиня испугается скандала и тихо заплатит. А тут я — со своей логикой и чувством справедливости.
Было у меня в прошлой жизни полно знакомых, которые вели себя подобным образом. Где-то что-то просчитаются, а потом начинают заказчику руки выкручивать. Заказчик, как правило, естественно, говорит: «Мы договорились, идите нафиг, я вам всё оплатил».
И начинается вот это нытьё, что мол заказчик недобросовестный, они тут старались-старались, а их работу никто не оценил, платить не хотят. И всё в таком роде.
Сейчас, глядя на побагровевшего барона, я почти слышал этот плаксивый голос. "Мы же работали! Мы же надрывались! А вы..."
Причём, когда эти ребята выкручивали точно так же руки другим, они не брали в расчёт, что поступают по аналогии, как до этого поступили с ними.
Это классика человеческой натуры. Когда ты поступаешь плохо — это "бизнес". Когда плохо поступают с тобой — это "нарушение всех мыслимых законов справедливости". Беляев смотрел на меня так, будто я лично оскорбил его. Хотя всего лишь сказал правду.
Только вот здесь немножко история другая.
— Это возмутительно! Да вы хоть понимаете, кто мы такие?! Да мы вас в порошок сотрём… — начал было распыляться граф после недолгого молчания. Но тут его взгляд метнулся к Амалии, и он затих.
Потому что Амалия, устав слушать этот базар, сделала шаг вперёд. Один шаг. Без угроз, без криков. Просто шаг. И граф заткнулся. Власть — она такая. Её не нужно декларировать. Её чувствуют за версту.
Я тоже повернулся поглядеть. А она просто зажгла над рукой огненный шар. Небольшой такой, как футбольный мячик.
Те начинают бледнеть. Я видел, как дернулся его кадык. Барон и вовсе попятился.
— Вы что, ради вот этой ерунды меня от отважных дел отвлекли? — сквозь зубы процедила она.
Ай, молодец. Просто красотка.
Она играла роль взбешённой герцогини так, что театр отдыхал. Я чуть не зааплодировал. Но нужно было подыгрывать.
— Ваша милость, прошу, не гневайтесь, — обалдел от такого поворота я.
— Да я их сейчас в пепел обращу.
Ох и переигрываешь. Что, правда, что ли, стрессанула?
— Они всё вам компенсируют, госпожа герцогиня, — начал я бормотать и строить из себя испуганного. — Правда ведь, господа?
Те усиленно закивали.
— Мы забудем о долге…
— Чего? — рявкнула она. — У вас долга никакого нет. Я бросила свои дела, чтобы слушать эту ерунду?
— Госпожа Амалия, — каких мне сил было это сказать, описать очень трудно. Вообще красава! — Они отдадут вам сейчас что-то. Например, лошадей. Их как раз в конюшне не хватает.
Блестящая мысль, между прочим. Лошади нужны. А у этих — хорошие. Кровные. Я ещё на пригорке приметил.
И главное — символично. Не деньги, не земля, а живые трофеи. Унизительно. Но справедливо.
— Да-да, конечно, — проблеял бледный Беляев, а Воронцов, казалось, сейчас грохнется в обморок. — Сейчас же, все спешиться!
Они оба стояли и смотрели как загипнотизированные на огненный шар, который Амалия держала в руке. Вот девчонка жжёт. А шар тем временем был уже наверное с полметра в диаметре.
Пламя гудело. От него шёл жар, даже на расстоянии. Амалия же держала эту красоту с видом скучающей дамы, которая держит веер.
— Забрать лошадей. Увести, — жёстко приказала Амалия командиру наёмников, который стоял рядом.
Она даже не повернулась к нему. Просто бросила слова через плечо. Командир — здоровенный детина со шрамом на всю щёку — вытянулся и кивнул.
Наши наёмники тут же ринулись хватать лошадей и заводить их в крепость, за ворота.
Причём метались они как угорелые. Амалия и так немного прикошмарила наёмников, а после этих выступлений с огненным шаром они были готовы делать всё что угодно, лишь бы эта навевающая ужас герцогиня невзначай не обратила на них свой взор.
Мне кажется, даже если бы она бросила им огненный шар, который держала в руках, и приказала играть в футбол, они бы с удовольствием выполнили. Бегали бы по полю и пинали его ногами, и принимали на грудь, и даже отбивали головой. Лишь бы только она не высказала им своё недовольство.
Я представил эту картину — здоровенные мужики в доспехах лупят ногами по огненному сгустку.
— Прошу простить, господа, — сказал я после того, когда последнюю лошадь вели в сторону ворот. — Но у нас много дел. Поэтому если будете в наших краях в следующий раз — заезжайте.