— Спокойно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас все достаём арбалеты и максимально расстреливаем их с расстояния. Поняли меня?
Поняли не все, но кивнули все.
Этим они и занялись. Охрана каравана, изнемогавшая под натиском бандитов, очень обрадовалась, когда в разбойников полетели арбалетные болты с фланга. Несмотря на то что охрана держалась из последних сил, появление свежих сил открыло у них второе дыхание.
Его отряд безобразно мазал. Лишь один из трёх болтов попадал в цель. Руки дрожали, дыхание сбивалось, кто-то даже забыл снять предохранитель с арбалета. Сашка мысленно выругался, но вслух ничего не сказал. Опыт не купишь за деньги.
Разбойники, естественно, поняв, что так их просто перестреляют, бросились к их отряду. Не все, конечно, но большая часть — пятнадцать человек, не меньше.
Отряд Сашки расстреливал их до тех пор, пока они не подбежали почти в упор. Когда расстояние сократилось до двадцати шагов, десятник скомандовал спешиться и встать в строй. Лошадей — в центр, щиты — наружу.
Завязалась драка. Да, десяток Сашки действовал не слаженно, то и дело возникали разрывы, кто-то слишком вырывался вперёд, кто-то, наоборот, пятился назад. Но тем не менее успешно. Три бандита полегли в первые же минуты.
А вот Сашка уже был опытным бойцом. В сшибке он справился с четырьмя противниками очень быстро. Его люди, видя, как десятник работает, приободрились и начали действовать смелее.
Четырех его бойцов ранили, двоих серьезно. А бандиты, которые сражались с охраной каравана, увидев, что подкрепления не будет и их товарищей громят, решили сбежать. Они бросили оружие и рванули в лес, кто куда, даже не оглядываясь.
— По коням! — приказал Сашка. — Не дадим им уйти!
Погоня не заняла много времени. Четверо разбойников, которые пытались сбежать, были настигнуты и пойманы. Двоих пришлось оглушить — слишком уж рьяно отбивались, — двоих связали без лишних сложностей.
Начальник каравана — плотный купец с седеющей бородой и дрожащими руками — как и его охрана, выразили Сашке огромную благодарность и подкрепили её небольшим денежным вознаграждением. Старший охранник, седой ветеран с изуродованным ухом, пожал ему руку и сказал: «Ты, парень, из правильного теста сделан».
В душе у Сашки была радость от того, что он сделал доброе дело. Да и, в общем-то, свою работу. Вернее, даже больше, чем просто работу — он спас людей.
Когда он прибыл обратно в крепость, сразу же доложил обо всём сотнику. Сотник, выслушав, почему-то потащил его к коменданту. Комендант похвалил его, расспросил о подробностях, потом забрал себе небольшую часть денег («на нужды гарнизона», как он выразился), а остальное разрешил оставить Сашке и раздать его людям. Что Сашка позже и сделал — разделил всё, по справедливости, никого не обделив.
После этих событий отношение его отряда к нему изменилось кардинально. Парни больше не бухтели по вечерам, не проклинали десятника за изнурительные тренировки. Они молча занимались тем, что он им велел, и даже начали проявлять инициативу — кто-то сам оставался после занятий, чтобы подтянуть слабые места, кто-то помогал отстающим.
Да и денежное вознаграждение оказалось очень кстати. На него они купили нормальную еду, сменили порванные доспехи, а один парень, самый молодой, даже отправил часть деньжат своей больной матери в деревню.
Тогда он ещё не знал, что в этом караване ехала одна из дочерей влиятельного барона. Как и не знал, насколько важный груз — не просто товары, а документы и личные вещи, — им удалось спасти от захвата, нажив себе сильных врагов среди тех, кто стоял за спинами разбойников.
И уж точно не догадывался, куда приведёт его, обычного деревенского парня, череда различных событий и совпадений, которые он так старательно пытался обойти стороной.
***
При любых других обстоятельствах поездка в столицу наверняка меня бы порадовала. Но здесь слово «наверняка» являлось ключевым. Ибо сейчас, когда карета мерно покачивалась на ухабах, а за окном проплывали аккуратные поля и перелески, я чувствовал себя препарируемой лягушкой, которую вот-вот начнут резать.
Если честно, было стрёмно. По-настоящему стрёмно. Вдруг меня спалят? Вдруг кто-то что-то заподозрит?
«А принц-то ненастоящий», — засела у меня в голове фраза из одного фильма, которую я когда-то давно смотрел в прошлой жизни. И тот факт, что в оригинале она звучала немного иначе — «царь-то ненастоящий» — успокоения мне не приносил.
Мы ехали с Амалией в карете почти целую неделю. Судя по её лицу, эта поездка тоже не доставляла ей никакого удовольствия. Она сидела напротив, поджав губы, иногда смотрела в окно, иногда закрывала глаза и делала вид, что дремлет. Но я видел, как она напряжена — пальцы то и дело сжимались в замок на коленях.