Ехали мы в основном молча. Она вообще не особо разговорчивая, а я всё время думал о разном.
— Волнуешься? — спросил я её, чтобы хоть как-то разбавить тишину.
— Ну так, — неопределённо ответила она. — Не то чтобы волнуюсь, но… беспокойство присутствует.
— Да не переживай, всё будет хорошо.
— Надеюсь, — она вздохнула. — Но вообще-то в этом вы виноваты, ваше высочество.
— Э-э-э? — обалдел я от такой наглости. — С чего бы это?
— А кто из меня мага сделал? — она подняла на меня свои холодные глаза. — И таблетками для повышения силы накормил?
— Вообще-то таблетки ты сама слопала, когда шарилась у меня в лаборатории без спросу, — возразил я. — А сделать тебя магом — я тебе предложил, а ты согласилась. Какой ко мне вопрос?
— А назначать меня инспектором тайной канцелярии тоже я просила? — продолжала она наезжать, но как-то беззлобно. — Или, может быть, я сама напросилась в мэры Торгового? Или в командующие армией, когда мы в Стронбилд ходили?
— Ну ты и хрюшка, — буркнул я, чувствуя, что аргументы у меня заканчиваются. — А то, что ты за это герцогиней стала, не считается? Ты, между прочим, теперь одна из высших аристократок империи. Некоторые роды за такое состояние полжизни отдали бы, и то не факт, что получили бы.
— Не особо, — ответила она, и в её голосе прозвучало такое искреннее, детское «меня обделили», что я настолько растерялся от подобной наглости, что даже не нашёлся, что ответить.
Карета продолжала свой путь. Я отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Она, конечно, права — во многом это я её втянул. Но с другой стороны… герцогиня. Это вам не шутка.
Сейчас мы уже ехали по пригороду столицы. Дома становились выше и богаче, улицы шире, прохожие — наряднее. Часа через три, не больше, мы будем во дворце.
Я прикидывал варианты. Маловероятно, что отец отпустит меня сразу же после разговора. Я почти не сомневался, что мне придётся задержаться как минимум на несколько дней.
Но свалить мне хотелось бы максимально быстро. Чем меньше времени я проведу здесь, в окружении тех, кто мог знать прежнего Александра лично, тем меньше шансов, что меня раскроют.
В крайнем случае придётся опять косякнуть. Как предыдущий владелец этого тела. Только в этот раз — без членовредительства, потому что совесть, хоть и не слишком громко, но всё же протестовала против повторения подобного. Так, может, башенку какую-нибудь обрушу? Или какому-нибудь особо ретивому аристократику рожу набью, чтобы потом меня с позором выгнали? Варианты, конечно, так себе, но на безрыбье и хомяк рыба.
А насколько мне известно, во дворце постоянно ошиваются какие-нибудь зажравшиеся или зарвавшиеся детишки различных аристократов. Золотая молодёжь, которая считает, что им всё можно и всё дозволено. Так что найти приключений, в процессе которых где-нибудь накосячить, тут — как два пальца об мощёную камнем дорогу. Один неосторожный взгляд, одно лишнее слово — и ты уже в эпицентре скандала, а там глядишь и до драки не далеко.
Карета въехала во дворец через главные ворота — видимо для того, чтобы все видели, что принц вернулся. Нас уже ждали.
Скоро нас вели по коридорам дворца. Из памяти с трудом, но всё же всплывали знакомые с детства повороты, картины на стенах, мраморные статуи в нишах. Здесь я, кажется, разбил вазу, когда гонялся за братом. Там — покоцал паркет, показывая фокусы с магией служанкам. Здесь меня отчитывала гувернантка за то, что я опоздал на урок.
Всё это казалось чужим, будто не мои, а чьи-то чужие воспоминания, которые я смотрю со стороны, как старое кино.
Нас привели к кабинету отца. Уж это место я помню прекрасно — так как был здесь частым гостем, причём большей частью не по собственной воле. Я вздохнул, на мгновение задержавшись перед порогом.
— Заходите, — раздался изнутри знакомый голос.
Мы зашли.
Отец сидел за столом — массивным, как дверь крепости. От бумаг пахло пылью и пергаментом — тем особенным запахом, который бывает только в кабинетах высших чиновников. Я сглотнул. Он поднял голову, и я увидел, как его глаза сначала скользнули по моей фигуре, потом по лицу Амалии, потом снова вернулись ко мне.
— Совсем большой стал, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то, отдалённо напоминающее теплоту. — Присаживайтесь.
Мы с Амалией сели в кресла напротив. Я покосился на неё — она, как всегда, была холодна и невозмутима. Никаких эмоций на лице, только лёгкая, едва заметная складочка между бровями выдавала напряжение.