Захожу в комнату, а там народу — толпа. Человек десять, не меньше. Все смотрят на меня в упор. Мгновение тишины, которое длится целую вечность. Я успел заметить лица. Братья, сёстры, женщины в платьях, мужчины в кафтанах.
— Здрасте, — только успел пробубнить я.
И тут меня сгребли в охапку. Матушка. Она обняла так, что затрещали рёбра. Я на неё был чем-то похож — та же форма губ, тот же разрез глаз. Да и в памяти старого владельца тела образ был чёткий, как портрет маслом на стене.
— Сыночек! — запричитала она, отстраняясь, чтобы рассмотреть меня. — Какой же ты большой стал! Возмужал-то как! Глаза-то какие уставшие!
Она гладила меня по голове, трогала плечи, причитала, что исхудал, наверное, в этих своих походах. Потом братья налетели. Хлопали по спине, ухмылялись, перебивая друг друга.
— Возвращенец!
— Теперь-то мы развлечёмся!
— А то он тут один совсем закис без тебя!
Но родная мать на них так зыркнула, что те сразу же заткнулись. И лишь Лёха из-за плеча матери подмигнул мне как сломанный светофор. Мол, не переживай, братан, мы ещё своё оторвём.
Трое бастардов, которых я не знал и которые по сути являлись моими братьями, пока что скромно сидели в сторонке. Один теребил край рукава, другой смотрел исподлобья. Они иногда бросали на меня задумчивые взгляды, но молчали. Оценивали птицу, вернувшуюся в семейное гнездо.
— Ну, рассказывай! — хором сказали сёстры. Разновозрастные, от одной матери, глаза горят любопытством. Просто так отделаться не выйдет.
— Значит, дело было так... — начал я брехать как сивый мерин.
Естественно, я выдал сильно лайтовую версию произошедших событий. В которой я был, мягко говоря, на белом коне впереди войска, а когда шёл настоящий бой — естественно, позади. Всё самое опасное я обходил стороной, а когда дело доходило до настоящей резни, оказывался в нужное время в нужном месте, но не на острие атаки. Сказал, что больше координировал и помогал, чем рубился с мечом наперевес. Такой, принц-подсобник.
Пока шёл рассказ, подтянулись остальные матушки. Они подсаживались на диваны, кивали, иногда перешёптывались. Комната всё больше наполнялась людьми. Я чувствовал себя чуть ли не главным героем придворных слушаний.
Меня, кстати говоря, удивлял этот момент по поводу четырёх жён отца. Бывший хозяин этого тела особо не вникал в подробности, из каких семей эти женщины. Это был просто факт: есть и есть. Да и мне, прямо сказать, не особо интересно. Думаю, если бы я каким-то образом задел их родственников, наверняка бы уже навтыкали. А так — нет. Вполне себе дружелюбное общение.
Появились слуги и принёсли чай. Какая-то служанка поправила шторы. Жизнь в комнате текла своим чередом.
— А ты не в курсе? — спросил я родную маму, когда сменил тему. — Почему отец хочет меня женить?
— Ну, во-первых, не женить, а помолвить, — мягко поправила меня Наталья, родная мама Лёхи и Эрика, который сейчас правил Винландом. — А во-вторых, это стандартная практика.
Я заметил, что её дочь почему-то здесь не присутствовала. Странно.
— Не такая уж и стандартная, — ответила Ирина, глядя на меня с лёгкой хитринкой. — Просто очень уж ты шустрый.
Ирина была матерью императора Альберта, который сейчас держал корону Стронбилда. Её двое детей — Надя и Лена — сидели в углу и переглядывались. Её слово в этом доме весило немало.
— А можно как-то без этого обойтись? — спросил я без особой надежды.
— К сожалению, нет, — возразила мне Ирина. Она взяла с подноса бокал, сделала глоток. — Желающих породниться с нами через тебя более чем достаточно. Это выгодно для империи.
Я лишь хмыкнул. Вот тебе и возвращение домой — вместо отдыха сплошная политическая интрига. Хотя этого то я как раз и боялся.
— Ты прям нарасхват, братец! — вставил Лёха.
Но матушка Наталья посмотрела на него так, что он тут же сдулся. Этот разговор продлился долго. Я пытался найти лазейку, отбрехаться, но съехать с темы не получилось. Каждый мой довод разбивался о спокойное, железное «так надо». Женщины были едины.
Как я понял, такие браки заключаются с особо одарёнными. Говоря простым языком показавшими себя. А по меркам местных я как раз таким был. Нарисовался, фиг сотрешь. Моя «одарённость» теперь играла против меня. И мне, честно говоря, было нисколько не радостно. Лучше бы я был обычным, неприметным болваном, которого я все время пытался из себя строить. Жаль не достроил.