Амалия, сидевшая в углу, посмотрела на меня с выражением, которое я не смог прочитать. То ли одобрение, то ли усталость от моих вечных приключений.
— Ты сейчас серьёзно? — спросил Рубцов, наклоняясь вперёд.
— Конечно, — ответил я, пожав плечами. — Я вообще редко шучу про деньги.
— Очень редко, — тихо добавила Амалия, и я не понял, было ли это замечание или комплимент.
Рубцов неожиданно расхохотался. Громко, заливисто, как человек, который вдруг понял, что проблема, мучившая его несколько минут, на самом деле — не проблема.
— Если ты соберёшь сотню солдат, приедешь к Поддубному и начнёшь ломать ворота, то будут проблемы, — сказал он, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы.
— Насколько большие? — уточнил я.
— Ну, — барон задумался. — Вообще, если серьёзно, то сначала начнётся скандал.
— Переживу, — махнул я рукой.
— Потом остальные бароны начнут выяснять, что именно произошло.
— И?
— И если выяснится, что кто-то сам отказался платить по долгу, то сочувствия он много не получит, — Рубцов развёл руками, как человек, который констатирует очевидный факт. — Никто не любит должников. Особенно тех, кто отказывается платить, когда у них есть деньги.
Я задумчиво кивнул.
— То есть совсем трагедии не будет, — подвёл я итог.
— Не будет, — подтвердил барон. Он помолчал секунду, потом добавил: — Если, конечно, ты не сожжёшь при этом пару деревень. Такого никто не любит.
— Я аккуратно, — пообещал я. — Без фанатизма.
Рубцов покачал головой.
— Ты даже не представляешь, как меня напрягают такие вопросы, — сказал он.
— Почему? — спросил я, хотя ответ уже знал.
— Потому что я не знаю, шутишь ты сейчас или уже план составляешь, — признался барон, глядя на меня с подозрением.
— Одно другому не мешает, — ответил я с максимально невинным выражением лица.
Амалия усмехнулась.
Рубцов сделал вид, что не заметил.
— Поддубный, Мяснов и Гречихин — не самые приятные люди, — сказал он, возвращаясь к делу. — Но на них многое держится.
— Например? — спросил я, хотя догадывался.
— Земли, торговля, налоги, дружины, — перечислил барон, загибая пальцы, толстые и узловатые, как корни старого дуба. — Пока они занимаются своими делами, баронства получают деньги. А когда деньги поступают, все сыты, одеты и хотя бы не бунтуют.
— То есть они полезны, — подытожил я.
— Очень полезны, — подтвердил Рубцов.
— Тогда я не вижу проблемы.
— А я вижу, — вздохнул барон. — И она называется: «ты».
— Я же сказал — аккуратно.
— Вы всегда так говорите, — тихо сказала Амалия.
Я сделал вид, что не услышал. Амалия тоже сделала вид, что не говорила. Мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Очень удобная позиция, между прочим, жалко, что в дипломатии она работает не всегда.
— Думаете, они откажутся платить? — спросил я, возвращая разговор в нужное русло.
— Нет, — неожиданно ответил Рубцов.
— Так уверенно? — удивился я.
— Александр, они жадные, — барон понизил голос, хотя в кабинете и так все были свои. — Иногда очень жадные. Но не дураки.
— Это я уже понял.
— Они прекрасно понимают, что будет дальше, — продолжил Рубцов, вставая и подходя к карте на стене. — Сегодня они откажутся платить тебе. Завтра кто-нибудь откажется платить им. Всё держится на слове и обязательствах. Если признанный долг можно просто не отдать, то через пару лет здесь начнётся такой бардак, что все взвоют. Даже те, кто сейчас радуется, что не им досталось.
Я молча слушал. Барон говорил правильные вещи. Опытные, выстраданные, понятные.
— Значит, заплатят, — сказал я.
— Скорее всего, — кивнул он.
— А если нет? — спросил я, хотя знал, что ответ будет.
— Тогда иди и забирай, — Рубцов пожал плечами, как человек, который уже устал спорить и готов на любые условия, лишь бы этот разговор закончился.
Я усмехнулся.
— Вот так просто?
— Не просто, — барон покачал головой. — Ничего в этой жизни не бывает просто.
— Тогда почему?
Рубцов посмотрел мне прямо в глаза. Долго, внимательно, как будто видел меня впервые и пытался понять, стоит ли иметь со мной дело.
— Потому что ты не местный, — сказал он наконец. — Будь ты одним из баронов, мне пришлось бы вмешиваться. Потому что завтра другие роды решили бы, что можно решать вопросы силой, без суда и без разбирательств.
Я кивнул. Теперь понял.
— А я пришлый, — сказал я.
— Именно, — подтвердил барон. — Если не отдадут долг, это уже будут их проблемы. Но не думаю, что они будут портить себе репутацию. Ты здесь не задержишься, а им жить с этим дальше.