— Прочитай, — сказал я. — У меня уже глаза болят от этого замечательного стиля.
Она взяла лист, пробежалась глазами. Молча. Без эмоций. Даже бровью не повела.
И только кивнула.
— Понятно, — сказала она, возвращая письмо.
— Послезавтра с утра собираем всех и выдвигаемся, — сказал я, откладывая письмо в сторону.
— К замку Мяснова? — уточнила Амалия.
— Ага, — я кивнул. — Если он хочет закончить всё без лишних последствий, у него есть шанс.
Амалия тут же вызвала Лёху и начала давать указания. При гонце. Я даже не просил её этого делать. Гонец стоял, переминался с ноги на ногу и, кажется, пытался стать невидимым. Получалось у него плохо.
Я на секунду задумался и потом добавил:
— Только уже не двадцать тысяч, а двадцать пять.
Лёха получив указания кивнул и вышел. Даже вопросов лишних не задавал, потому что прекрасно понимал, что сейчас нужно не рассуждать, а делать.
Я кивнул в сторону гонца.
— И передай ему: предложение действует до того момента, пока мы не дойдём до замка.
Гонец побледнел. Сначала побледнело лицо, потом — кончики ушей, а потом мне показалось, что даже его камзол стал на тон светлее.
— Думаешь, эта угроза поможет? — спросила Амалия, когда гонец ушел.
— Посмотрим, — ответил я. — Что он выберет.
Глава 4
Амалия шла по коридору и никак не могла понять, что она вообще тут делает.
Ещё пару лет назад она сидела дома, училась магии, изредка выполняла мелкие поручения гильдии и мечтала о спокойной жизни. А теперь — она принцесса. Почти. Точнее формально. И это была настолько странная мысль, что каждый раз, когда она о ней вспоминала, у неё начинала кружиться голова.
В последнем письме, которое она получила из гильдии, ей выражали огромную признательность. За то, что она сумела внедриться настолько близко к императорской семье. Она смогла протащить за собой много нужных людей. И за то, что теперь у гильдии есть глаза и уши в самых высоких кругах. Словно она была не просто тем, кто выполняет поручения, а важной фигурой, которая приносит пользу даже тогда, когда ничего не делает.
Но конкретно сейчас она не знала, что делать.
Инструкций никаких не было. Александр бегал по различным странам и либо захватывал их, либо делал своими вассалами. Точнее вассалами отца.
Что-то интересного она узнать не смогла. Хотя и периодически писала отчёты, передавая их Алексею. Но отчёты эти были скорее формальностью. Сухие факты: прибыли, убыли, кто с кем встретился, кто на кого обиделся. Ничего такого, что можно было бы назвать настоящей тайной или важным секретом.
Валера этот ещё непонятный. Как валенок. Куда поставят — там и стоит, или лежит. Только еду зря переводит.
Странный он какой-то. Ему как-то Анжелика пригрозила, что пирожных больше не даст, так от него такой жутью повеяло, что Амалия хотелось забиться в какой-нибудь дальний угол. Волосы чуть не встали дыбом, сердце пропустило удар, а в горле пересохло. А Анжелика даже этого не почувствовала.
Хорошо хоть она тогда выходила из комнаты. Лёха и его парни уже готовы были на штурм идти. Она тогда так и не поняла, что случилось.
Да и вообще ситуация чем дальше, тем хуже. Понятно, что Александр взял её и других девушек в качестве прикрытия. Договорился, что они помогут недолго быть его невестами. Сыграют роль, притворятся, а потом разойдутся, сохранив лица и репутацию. Но сейчас-то что?
Судя по последнему разговору, император не очень против, чтобы Александр на них всех женился. И тогда что делать? Сказать: «Ой, извините, мне гильдия убийц на этот счёт инструкции не дала, поэтому я, пожалуй, откажусь»?
Она посмотрела на себя в зеркало. Это просто уму непостижимо! Зачем ей это надо? Или надо? Всё это вызывало у неё непонятные и смешанные чувства. Где-то внутри, в самом дальнем уголке души, теплилась мысль, что быть принцессой — это не так уж и плохо. Но она тут же затаптывала эту мысль, как только она пыталась пробиться наружу.
Тут она вспомнила про Викторию Приозёрную. Ах, какое у неё было лицо, когда экзаменатор озвучил её ранг! Только ради этого она могла простить Александру все издевательства, которые она пережила. Мёртвые земли, бесконечные ночёвки под открытым небом, прием усилителей и даже эту злосчастную помолвку, о которой она старалась не думать.
Интересно, какое у неё будет лицо, когда она узнает, что Амалия стала невестой принца? Ей даже захотелось написать ей письмо, чтобы пожаловаться на судьбу бедной и несчастной принцессы. Ведь после помолвки она таковой и считалась. «Представь, Виктория, — написала бы она, — я теперь принцесса. Прямо как ты мечтала. Только мечтала ты, а принцесса я». Она представила, какое было бы у неё лицо. Наверняка глаза вылезут из орбит, а потом она начнёт краснеть и заикаться. Было бы забавно.