Разговор с ними придётся строить с позиции силы. И вот тут была очень тонкая грань между тем, чтобы не переругаться окончательно, и тем, чтобы договориться. Перегнуть палку, и они закроются, уйдут в глухую оборону, а то и объединятся против меня. Не дожать, и они решат, что я слабак, и начнут проверять на прочность.
Вот ведь проблема.
Вечером мы собрались в огромном зале. Было двенадцать баронов помимо Рубцова. Трое отцов дуэлянтов не присутствовали, как и Злобин. Видимо, у них хватило ума не соваться в эту заварушку.
— Скажи-ка, Олег Валентинович, — обратился к Рубцову один из баронов, похожий на медведя. Здоровенный, с окладистой бородой, широкими плечами и голосом, который гремел как гром среди ясного неба. — Что же это происходит? Приходят пришлые и начинают грабить наши земли?
— Где это? — театрально удивился Рубцов, а я наблюдал за этим театром. Спектакль был явно не первого уровня, но актёры играли с душой.
— У Мяснова ползамка развалили, потом явились к Злобину, — медведь-барон стукнул кулаком по столу. — Это как называется?
— Справедливость, — спокойно ответил Рубцов.
— Странная какая-то тут справедливость, — продолжил этот мужик, похожий на медведя. Похоже, он был самым заводилой. — Очень странная.
— Ну так спроси у него сам, Николай Степанович, — Рубцов кивнул в мою сторону. — Он тебе расскажет.
— Что скажешь в своё оправдание? — Николай Степанович повернулся ко мне.
— Ничего, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.
— Ничего? — удивился он.
— А тебе не кажется, что ты много на себя берёшь? — спросил он, прищурившись.
— Мне должны были деньги и не собирались отдавать, — сказал я. — Я действовал по ситуации. Ничего личного.
— За это ты развалил ползамка? — он покачал головой. — А знаешь, сколько это сейчас стоит восстановить?
— Не мои проблемы, — пожал я плечами. — Сдержал бы своё слово — и ничего этого не было бы. Но он решил, что можно не платить. Я показал, что это не так.
— Ущерб не сопоставим, — возразил он. — Да и сумма за дуэль явно завышена.
— То есть хотите сказать, что я могу давать любые обещания, а потом прийти и сказать: «Я погорячился, вот вам три медяка вместо горы золота»? — спросил я.
— Нет, просто можно понимать разумность действий, — сказал он.
— Нет, — твёрдо ответил я. — Нужно просто не разбрасываться своими словами как базарная бабка. Он хозяин своего слова? Захотел — дал, захотел — обратно забрал. Так не работает.
— То есть ты настаиваешь на том, что не собираешься ничего компенсировать?
— С чего бы вдруг? — спросил я. — Я получил то, что мне причиталось. Законно.
— Понятно, — ответил медведеподобный мужик. — И зачем нам здесь эти пришлые, Олег Валентинович?
— Он вызвался помочь с болезнью, — ответил Рубцов.
— А ты сможешь? — вопрос уже ко мне.
— Возможно, — сказал я.
— То есть не уверен?
— Нет, — честно ответил я. — Но шансы есть.
— И зачем ты тогда нужен? — спросил он, скрестив руки на груди.
— А зачем вы тут нужны? — вопросом на вопрос ответил я.
— Мы вообще-то живём здесь, — гордо сказал он. — Всякие пришлые нам не нужны. Всегда сами справлялись и сейчас справимся.
— Да я вижу, как вы справляетесь, — усмехнулся я. — Время уже прошло сколько? А толку нет. Только я начал разбираться — и сразу нашлись должники. Значит, до меня вы просто закрывали глаза? А теперь хотите, чтобы я тоже закрыл глаза и ушёл?
Николай Степанович задумался.
— Мы терпим тебя ещё месяц, — сказал он наконец. — А потом, если результатов не будет, будь добр покинуть наши земли.
— Не пойдёт, — ответил я.
— Что? Ты не наглей!
— Нисколько, — спокойно сказал я. — Я делаю вашу работу, а благодарность какая-то не очень. Поэтому если у меня всё получится, вы мне даёте свободный проезд для моих людей и моих товаров в Астерию.
— Нас это не устраивает, — отрезал Николай Степанович.
— Ну тогда либо я остаюсь здесь и занимаюсь своими делами так, как посчитаю нужным, — сказал я, повышая голос. — Либо просто уезжаю обратно. А когда у вас через пару месяцев вымрет большая часть населения от голода и засухи вперемешку с болезнью, сами придёте. Только вот силёнок у вас диктовать свои условия уже не будет. Никаких денег, никакой воды, никакой еды. И даже маги уже не знают, что делать.
Я замолчал, давая ему осмыслить сказанное.
— Мы решим свой вопрос и без тебя, — сказал он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Может, решите, а может, и нет, — пожал я плечами. — Этого я не знаю. Но согласитесь: вы мне оставили условия, я выдвигаю вам встречные. По-моему, всё справедливо. А тот факт, что вы местные сильные бароны, нисколько не вызывает во мне каких-либо чувств преклонения перед вами.