— Вообще-то вы тут в гостях и могли бы поинтересоваться, кого стоит знать в лицо, — влез третий, коренастый и плечистый.
— А я тут не в гостях, — ответил я спокойно. — Анжелика — моя невеста. Так что, стало быть, я ваш будущий господин. — Я сказал это максимально пафосно, как мог, и у тех аж рожи перекосило. — Так что мне морс долго ждать?
— Да ты знаешь, кто мы такие! — взревел один из них.
— Понятия не имею. Конюхи? — сделал я удивлённое лицо.
— Мы вызываем тебя на дуэль за оскорбление! — громко крикнул здоровый.
— Что ставите? — спросил я.
— Это дуэль чести, — важно ответил второй.
— Э, нет, так не пойдёт, — сказал я, а жаба с хомяком, понимая, к чему я веду, тут же начали потирать свои загребущие лапки, предвкушая жирный куш. — Буду я тут ещё о каких-то нищебродов руки марать.
У этих бедолаг аж глаз задёргался. Ну, конечно, они тут хотели за мой счёт самоутвердиться, а получается, что не получается. Один открыл рот, закрыл, потом снова открыл — прямо рыба на берегу.
— То есть предлагаешь ставку? — уточнил здоровый.
— Именно, — ответил я.
— Какую?
— Чисто символическую, — сказал я, делая вид, что задумался. — По двадцать тысяч золота.
Хомяк с жабой заверещали как резаные: «Поднимай до полтинника! Что ты мелочишься? Эти мажоры могут больше!» Но я решил не наглеть — хватит с них и двадцати.
Те, видимо, обалдели от такой суммы. Переглянулись, зашептались. Здоровый побледнел, длинноволосый начал теребить край камзола, а коренастый лишь сжал кулаки.
— Хорошо, мы согласны, — выдавил наконец здоровый.
— Ну вот и здорово, — улыбнулся я.
Барон, который наблюдал за всем этим, даже у Анжелики спросил, не дурачок ли я часом. Та лишь пожала плечами — она уже знала, что я не дурак, а просто люблю театральные эффекты.
Валерка с интересом лишь наблюдал за мной, жуя очередное пирожное. Амалия прикрыла лицо рукой, как бы говоря: «Да я их знать не знаю». Но уголки её губ подрагивали — она еле сдерживала смех.
Перед дуэлью они написали все расписки о том, сколько и когда они обязуются мне выплатить в случае своих проигрышей. Я проверил каждую — сумма, подпись. Всё чин по чину.
Ну а я приложил шесть казначейских билетов по десять тысяч каждый. Шестьдесят тысяч золотом — не шутка. Барон, увидев эту сумму, даже присвистнул.
Биться решили до тех пор, пока противник не сможет продолжать. И, как ни странно, в замке у барона даже была специальная комната с очерченным кругом — по всей видимости, местная аристократия любила выяснять отношения цивилизованно, а не в тёмных переулках.
— Ну что ж, погнали, — сказал я, выходя в центр круга и разминая шею.
Барон Рубцов занял место судьи, скрестив руки на груди. Анжелика сидела рядом с отцом, видно, что нервничала. Амалия встала у стены, прислонившись плечом к холодному камню, с видом человека, который пришёл в театр на скучную пьесу и надеется, что хоть кого-нибудь убьют. Валерка же притащил с собой тарелку с пирожными и устроился прямо на полу у входа. Инна, стоявшая рядом, лишь вздохнула и покачала головой.
Остальные гости расступились, освобождая пространство. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с откровенным злорадством. Похоже, эти трое ребят успели насолить многим. Я даже краем уха услышал, как один из местных баронов тихо сказал другому: «А не слабо тебе поставить десять золотых на этого пришлого?» Второй помялся, но поставил. Видимо, вера в местную аристократию была не безграничной.
Первым вышел здоровяк — барон Мяснов, если верить Анжелике. Настоящая гора мышц, с мощными руками и бычьей шеей. Меч у него был соответствующий — широкий, тяжёлый, явно не для фехтования, а для рубки капусты. Или дров. Или врагов, если те сами подставятся. Он вышел в круг, покрутил мечом над головой, изображая крутого воина. Получилось примерно как у медведя, которого заставили танцевать вальс.
— Начали, — скомандовал Рубцов.
Мяснов рванул вперёд, даже не пытаясь прикрыться. Просто замахнулся, вложив в удар всю свою немалую силу. Рассчитывал, наверное, что я испугаюсь и отскочу. Не дождался.
Я сделал полшага в сторону. Меч просвистел мимо, в сантиметре от моего плеча. Мяснов потерял равновесие. Короткий удар рукоятью меча в затылок. Потом коленом в лицо. Парень рухнул на пол и больше не шевелился.
Кстати, о колене. Это был рискованный манёвр. Но прокатило. Иногда лучше быть везучим, чем умелым. Хотя умелым тоже неплохо.
В комнате повисла тишина. Кто-то восхищённо присвистнул, кто-то, наоборот, разочарованно цокнул. Тот барон, что поставил на меня десять золотых, довольно потёр руки и начал собирать выигрыш. Второй, поставивший на Мяснова, выглядел так, будто его только что заставили съесть лимон вместе с кожурой.