— Первый, — констатировал барон. — Унести его и привести в чувство.
Слуги подхватили бесчувственное тело и выволокли из круга. Я посмотрел на второго.
Гречихин был похитрее — худой, жилистый, с быстрыми глазами и длинными руками. Меч он держал уверенно, не размахивал, а ждал, выбирал момент. По всему было видно — тренированный. Жаль только, что тренированный настолько, чтобы красиво проиграть, а не победить.
Он не полез напролом, а начал кружить, изредка делая короткие выпады, проверяя мою защиту. Кружил он красиво, почти как танцор. Если бы здесь давали оценки за артистизм, он бы точно получил твёрдую четвёрку. К сожалению, дуэль — это не конкурс бальных танцев.
Я позволил ему поводить меня по кругу, давая надежду на успех. Потом, когда он повторил выпад в третий раз, просто сблизился, не отбивая, а принимая его меч на свою гарду. Клинки скрестились с мерзким скрежетом — прямо как в дешёвом кино, только без дублёров. Пока он пытался продавить, я нанёс два удара — сначала по руке, потом по ноге. Неглубоко, но достаточно, чтобы он упал на колено.
Кровь — это, конечно, плохо. Но знаете, что ещё хуже? Когда твой противник истекает кровью на парадном полу замка.
— Сдаюсь, — прохрипел он, бросая меч на пол.
— Второй, — кивнул барон. — Взять и перевязать.
Гречихина увели. Кто-то из гостей даже похлопал. Не ему — мне, но всё равно приятно.
Подошёл третий. Поддубный. Коренастый, плечистый, с горящим взглядом.
Он сделал ложный выпад, я уклонился, и в этот момент его левая рука достала амулет. Я успел подумать: «Ну вот, началось». И тут же почувствовал, как воздух вокруг нагревается.
Огненный шар вылетел из амулета — маленький, но плотный, сжатый до предела. Он летел прямо в меня. Видимо, рассчитывал, что я не успею среагировать.
Успел.
Магический щит встал передо мной в долю секунды — привычное, отточенное движение. Шар ударился в невидимую преграду, разлетелся брызгами пламени в стороны. Пол у моих ног задымился, но я уже шагнул вперёд, сокращая дистанцию.
— Ай-яй-яй, — покачал я головой. — Нехорошо. Договорились же на мечах.
Он побелел. Меч в его руке дрожал. Я видел, как он колеблется — напасть или сдаться. Гордость взяла верх. Он замахнулся и рубанул с плеча. Бездарно, грубо, без всякого расчёта. Я легко ушёл в сторону, а потом коротко ударил в ответ — по руке, державшей меч. Клинок выпал, звякнув о каменный пол. Второй удар — по ноге. Он рухнул на одно колено.
— Сдаюсь, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.
Я опустил меч и отошёл на шаг. Амулет на поясе Поддубного больше не светился — видимо, был одноразовым, или просто сел после одного заряда. Повезло. Мог бы и второй запустить, но не успел. А мог бы и не запускать — дураку понятно, что это была отчаянная попытка, а не продуманный план.
Валерка, дожевав очередное пирожное, одобрительно кивнул. Инна что-то прошептала ему на ухо, и он согласно закивал.
Барон Рубцов подошёл ко мне, протянул руку.
— Впечатлён, — сказал он. — Давно я не видел такого... эффективного боя. Три дуэли — и ни одного убитого. Это достойно уважения.
— Коммерция, — ответил я, пожимая его руку. — Мёртвые деньги не платят.
— А магические амулеты на дуэлях — это уже перебор, — добавил он, косясь на Поддубного, которого уводили из круга. — Мы с ним потом отдельно поговорим.
— Не надо, — отмахнулся я. — Он уже наказан. Двадцать тысяч золотом — хорошее лекарство от глупости.
Барон хмыкнул, но спорить не стал.
Глава 2
Я занимался своими делами и уже почти забыл про эту историю. Почти — потому что жаба с хомяком внутри меня периодически начинали шевелиться, стоило только вспомнить о шестидесяти тысячах золотых, которые теперь формально принадлежали мне. Но в целом жизнь текла своим чередом.
В общем, к обеду я уже начал подумывать, что день прошёл не зря, и можно немного расслабиться. Выпить чаю, съесть что-нибудь вкусное, почитать что-нибудь в общем заняться своим любимым ничегонеделанием.
Тут в дверь постучали.
Три коротких, вежливых удара. Не срочно, не панически — так стучат слуги.
— Войдите, — сказал я, откладывая перо.
Слуга — молодой парень в аккуратной ливрее, с выправкой человека, который привык, что его замечают только тогда, когда что-то пошло не так — поклонился и доложил:
— Ваша светлость, вас желают видеть бароны Поддубный, Гречихин и Мяснов.