— Все трое сразу? — переспросил я, откидываясь на спинку кресла.
— Да, — подтвердил слуга. — Они в малой гостиной. Ждут.
Я задумался.
— Ну, раз сразу трое, значит, пришли не чай пить, — сказал я, вставая и поправляя воротник.
Слуга понятливо кивнул и вышел, оставив меня наедине с мыслями. Что этим троим могло понадобиться? Может, решили, что я их мало побил, и хотят добавки? Вряд ли.
Может, пришли просить о чём-то? Или предложить что-то?
В любом случае, гадать было бесполезно. Я вышел в коридор и направился в малую гостиную. Шаги отдавались гулким эхом от каменных стен. Где-то вдалеке послышался голос Валерки, требовавшего добавки, и успокаивающий голос Инны, объяснявшей, что пирожные не безграничны.
Малая гостиная оказалась небольшой, но уютной комнатой с окнами в сад. На стенах висели гобелены с охотничьими сценами, в углу стоял массивный дубовый шкаф с книгами, на каминной полке красовались фарфоровые статуэтки — дань моде, а не вкусу хозяина.
В комнате было трое мужчин.
Сразу стало понятно, что это отцы. Даже представляться не надо. Порода, как говорится, видна сразу. С той лишь разницей, что у сынков ещё теплилась иллюзия собственной крутости, а у этих ребят иллюзий не осталось вовсе — только голый расчёт и многолетняя привычка нагибать окружающих.
Один здоровый, как медведь после удачного сезона охоты. Мяснов, без вариантов. Такой сына на дуэль не отправляет — он сам выходит на ринг, даже не снимая камзола. Второй — сухой и вытянутый, словно всю жизнь питался исключительно недовольством окружающих и запивал их слезами. Гречихин. Типичный интриган, который и муху не обидит, но если муха встанет на пути — найдёт способ испортить ей жизнь. Третий выглядел вполне прилично, даже интеллигентно, но взгляд у него был такой, что кошелёк я бы при нём без присмотра не оставил. Даже пустой. Поддубный, кто ж ещё.
Ну точно.
Поддубный, Гречихин и Мяснов.
Я мысленно вздохнул. Жаба с хомяком, почуявшие запах больших денег, навострили уши. Хотя, судя по физиономиям вошедших, запах был не столько денег, сколько жареного. И жарились на этом огне, похоже, они.
Вот почему, когда дворяне собираются втроём, обязательно начинается какая-нибудь ерунда? Никогда ведь не приходят сказать: «Ваше высочество, вот вам сто тысяч золотых. Просто, потому что вы хороший парень». Нет. Всегда проблемы.
— Ваше высочество, — кивнул Поддубный, слегка склонив голову. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не больше.
— Бароны, — ответил я, даже не вставая. Незачем поощрять и так раздутую самооценку.
Они расселись. Причём каждый постарался устроиться так, будто именно он здесь главный. Мяснов — в кресле у окна, чтобы свет падал на его могучую фигуру. Гречихин — напротив меня, чтобы видеть мою реакцию. Поддубный — сбоку, чтобы контролировать обоих. Забавно наблюдать за взрослыми мужиками, которые пытаются меряться важностью с помощью стульев. Прямо как в детском саду, только вместо игрушек — бюджеты баронств и судьбы людей.
Минуту сидели молча. Похоже, каждый надеялся, что разговор начнёт кто-нибудь другой. Мяснов перебирал пальцами, Гречихин рассматривал потолок, Поддубный изучал свои манжеты. Я же просто ждал. В конце концов, это они пришли, значит, им и вести беседу. У меня в запасе были чай, печенье и всё утро. Но к сожалению время было не бесконечно.
— Я жду деньги.
Бароны одновременно моргнули. Три пары глаз уставились на меня с таким выражением, будто я денег им должен и сказал, что отдавать не буду.
— Что? — переспросил Мяснов.
— Обычно ко мне такой делегацией приходят либо когда кто-то умер, либо когда кто-то очень хочет денег. Судя по тому, что лица у вас недостаточно скорбные, склоняюсь ко второму варианту.
Гречихин едва заметно кашлянул, скрывая улыбку. Похоже, чувство юмора у человека всё же присутствовало. Спрятанное глубоко, под семью слоями цинизма и недоверия к окружающим, но оно там было.
— Мы хотели обсудить вчерашние события, — начал Поддубный.
— Какие именно? У меня вчера много всего было.
— Дуэли, — уточнил Поддубный.
— А-а-а. Те самые дуэли.
— Именно.
— Отличные были дуэли, — сказал я с улыбкой. — Мне понравились. Зрелищно, динамично, с неожиданным поворотом в конце. Прямо как в театре, только крови побольше.
Лицо Поддубного слегка перекосило. Должно быть, он рассчитывал на более покладистого собеседника. Или на того, кто будет извиняться. Не дождался.
— Речь идёт о ставках.
— Что с ними?