— Мы могли бы предложить рассрочку, — осторожно сказал он.
— Не, — возразил я.
Гречихин чуть не поперхнулся воздухом.
— Нет?
— Нет.
— Это грабёж! — воскликнул Мяснов.
— Это долг, — поправил я. — Грабёж — это когда вы отдаёте двадцать тысяч, а через месяц я прихожу ещё за десятью. А так — всё честно.
— Нет вы все же не понимаете…
— Да все я прекрасно понимаю. Ваши благородные сыновья, очень долгое время задирают здесь всех местных. А поскольку вы являетесь самыми сильными из местных баронов никто не хочет с вами связываться.
Бароны снова переглянулись. А я продолжил закручивать этим ребятам вентиль с воздухом.
— Ваши сыновья абсолютно потеряли берега от чувства своей крутости. Уж не знаю чья это была идея так себя вести. Но все имеет свою цену. Она написана в расписках, которые они написали перед дуэлью.
Я все-таки надеялся, что эти ребятки хоть чуть-чуть потрудились узнать обо мне.
— Да и еще чтоб не было каких-то там иллюзий или недопонимания. Эти деньги я в любом случае получу. Просто приду и заберу. Я не угрожаю и ни на что не намекаю. Говорю предельно прямо. Ясно и недвусмысленно.
Жаба с хомяком внутри меня довольно потирали лапки. Хомяк уже представлял, как пересчитывает золото, а жаба прикидывала, на сколько имперских банковских билетов можно разменять эту сумму. Я мысленно попросил их не наглеть и не бежать впереди паровоза — переговоры ещё не закончены.
Но судя по кислым лицам баронов, деньги уплывали от них, как вода сквозь пальцы. Или, в их случае, сквозь плотину, которую они так неудачно построили.
Вечером мы собрались у Рубцова. Присутствовали всё те же лица: я, Амалия, Рубцов, троица местных магов и ещё пара каких-то управляющих.
За окном давно стемнело, в камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. Кабинет был обставлен добротно, но без излишеств — массивный дубовый стол, несколько кресел с высокими спинками, карты на стенах, пара шкафов с папками. Барон явно не страдал тягой к роскоши, предпочитая удобство показному блеску.
Стоило мне зайти, как барон сразу отложил бумаги, которые разглядывал, и откинулся на спинку кресла.
— Ну что, поговорили? — спросил он, глядя на меня.
— Поговорили, — кивнул я, усаживаясь на своё обычное место. Амалия заняла кресло рядом, скрестив руки на груди. Её лицо было невозмутимым, но я заметил, как она краем уха прислушивается к разговору.
— И как?
— Плохо им, — ответил я, пожав плечами.
— В смысле?
— Деньги жалко, — я развёл руками с таким видом, будто сообщал о погоде за окном.
Рубцов хмыкнул. В этом хмыканье слышалось и понимание, и лёгкое злорадство. Похоже, ему эти трое успели насолить не меньше, чем мне.
— Договорились? — уточнил он.
— Я им сказал свои условия, — ответил я, поправляя манжет.
— А деньги получишь?
— Получу, — уверенно сказал я. — А как — уже зависит от них.
Барон посмотрел на меня несколько секунд. Пристально, изучающе. Как человек, который привык оценивать собеседников задолго до того, как они откроют рот. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, потом на руках, лежащих на подлокотниках кресла.
— Уверен? — спросил он наконец.
— Конечно, — ответил я без тени сомнения.
— Они могут начать упираться, — предупредил он.
— Пусть, — пожал я плечами.
— Это не последние люди в баронствах, — добавил Рубцов, понизив голос. — У них есть связи. Деньги. Дружины. Если они решат не платить, у них найдутся способы.
— А я не последний человек в Империи, — спокойно ответил я. — У меня тоже есть связи, деньги и дружины. И, если уж на то пошло, мой отец — император.
Рубцов рассмеялся.
— Справедливо, — кивнул он.
— Да и вообще, — пожал я плечами, — они почему-то решили, что если их сыновья идиоты, то платить за это должен кто-то другой. А я вот так не считаю. Идиотство — оно платное.
Амалия фыркнула.
В этом фырканье было всё: и насмешка над самоуверенными барончиками, и лёгкое одобрение моего подхода, и, наверное, просто усталость от всей этой бесконечной возни.
Маги сделали вид, что ничего не слышали. Старший, лысый, уставился в потолок. Двое его помощников — молодые парни с хилыми бородками — уткнулись в свои записи, будто там было написано что-то невероятно важное. Управляющие тоже притихли, переглядываясь и стараясь не попадаться барону на глаза.
— В общем, этот вопрос решится, — подвёл я черту. — Меня сейчас другое интересует.