— Графиней Шимохиной, — спокойно ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и без тени сомнения. — Но это временная мера, чисто техническая фигура, чтобы запустить механизм возврата земель. После того как всё уляжется, все документы будут подписаны и печати поставлены, ты, скорее всего, станешь баронессой.
— А что нужно делать? — спросила она, чуть прищурившись, и я заметил, как её пальцы слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение.
— Ты представишься незаконнорожденной дочерью покойного отца Ксении, — пояснил я, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. — И оспоришь наследство. Всё просто: приходишь, предъявляешь фамильный перстень, рассказываешь трогательную историю, и мы запускаем процесс. Ты станешь наследницей, а значит, все сделки по продаже земель без твоего согласия теряют силу.
— Что-то я ничего не понимаю, — призналась она, и в её голосе проскользнула нотка раздражения. — И можно уже на «ты»? А то мы тут как на официальном приёме, а дело-то, по сути, тёмное.
— Можно, — кивнул я, усмехнувшись. — Тебе и не нужно понимать всё. Это нужно нам, чтобы вернуть земли Ксюхе. Твоя роль — сыграть сестру, и сыграть убедительно. И жить ты теперь будешь здесь, в поместье, чтобы никто не заподозрил, что ты действуешь отдельно.
— Но у меня там есть неоконченные дела, — возразила она, и в её глазах мелькнула тень беспокойства. — Люди, которых я не могу просто так бросить, обязательства, которые надо закрыть. У меня не просто банда, это сложная структура, и если я исчезну на долгий срок, всё пойдёт прахом.
— Значит, твои люди приедут сюда, — отрезал я, не оставляя места для споров. — И решайте все вопросы здесь, по месту.
— Но… — начала она, но я перебил её, чувствуя, что это может затянутся.
— Если вдруг какая-то заваруха, здесь мы сможем тебя прикрыть, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — У нас есть бойцы, есть магическая поддержка, есть связи. А там, в городе, ты одна.
— Я вообще-то могу за себя постоять, — возразила она, и в её голосе послышалась гордая нотка. — Ты, кажется, забыл, кто я и чем занимаюсь. Я не какая-то беспомощная барышня, которая падает в обморок при виде крови.
— Не буду спорить, — согласился я, разводя руками. — Но что ты, например, сделаешь, если за тобой придёт пятёрка боевых магов с амулетами? Или отряд наёмников? Устроишь резню посреди города?
Ленка задумалась. Она отвела взгляд, посмотрела в окно, где ветер шевелил ветви старых лип, и я видел, как её челюсти сжались от напряжения.
— Ну… — протянула она неопределённо, и я понял, что её гордость борется с разумом.
— Слушай, давай без геройства, — сказал я мягче, стараясь снять напряжение. — Ты помогаешь нам, в итоге получаешь статус баронессы и делай что хочешь. Хочешь — продолжай командовать своей бандой, хочешь — купи замок и живи как леди. Но пока мне бы хотелось, чтобы ты делала так, как я тебе говорю. Это в наших общих интересах.
— Хорошо, — покладисто сказала она, и в этом слове послышалась усталая покорность. Она явно смирилась с тем, что придётся подчиниться, хотя внутренне ещё кипела от возмущения.
Ну а дальше всё закрутилось, как в старом добром водевиле, только с убийствами и интригами вместо весёлых куплетов.
Мы придумали слезливую историю о великой и трагической любви графа Шимохина к простой крестьянке. Юной, прекрасной и беззащитной. Но, увы, им не суждено быть вместе.
Эта история, конечно, вряд ли бы выдержала какую-либо серьёзную критику со стороны опытных юристов или чиновников, но я сомневался, что кто-то будет вообще в этом копаться. Соседи наши — люди занятые, им не до выяснения родословных, у них своих проблем хватает.
В загашниках у Ксюхи, в старом сундуке, был найден какой-то старенький фамильный перстень графа — массивный, с гербом рода Шимохиных, потускневший от времени, но всё ещё внушительный.
Этот перстень и был оставлен якобы когда-то новорожденной девочке Елене, как символ признания отцовства. Как ни странно, в законах теократии этот жест, вручение фамильного перстня с гербом, как раз и считался официальным признанием ребёнка отцом, даже без брака. Надо было только подтвердить, что перстень действительно принадлежал графу, а не был украден или подделан.
И вот, согласно нашему сценарию, однажды девочка Елена, выросшая в нищете и лишениях, вспомнила про этот перстень, который хранила как зеницу ока, и пришла к дочери графа Шимохина, Ксении. Ксения, тронутая до глубины души, перстень опознала, он действительно был отцовским. Точнее опознал старый слуга.