Возле меня возникли улыбающиеся мантикоры: — Папа, один из демонов окружил себя стеной неизвестного нам огня и мы не смогли её преодолеть. Он остался один, остальных можно жечь. Правда и он не может никуда убежать, так как стена тьмы рано или поздно съест его огонь, и он погибнет.
— Интересное явление, девочки, я хочу посмотреть на это. — Стеклянная кабина во втором секторе, девятнадцатый ряд.
То что я увидел, действительно не походило ни на что, что было нам известно до этого. Да, мы уже встречали когда в одно человеческое тело вселялись сразу же два демона, но что бы в одного демона мог вселиться другой…. Об этом никому и ничего не было известно.
— Ифрит, как получилось, что в тебя вселился другой демон? Мне честно говоря тяжело представить, как такой сильный и могущественный демон как ты согласился исполнять чужую волю и ходить у кого-то в подчинении.
Ответом мне был рев огня, языки которого рванули в мою сторону, но бессильно опали и исчезли метра за два до меня. — Не психуй, а попробуй сам разобраться в себе. Ты в состоянии справиться своими силами или мне придется использовать свои три желания, которые ты обязан выполнить?
— Я тебе ничего не обязан, — и вновь языки пламени с ревом понеслись в мою сторону. Я сделал два шага навстречу им и с удовлетворением заметил, как круг огня, что окружал Ифрита в теле какого-то сенатора, тут же сузился на эти два шага. — Чем уже мой круг, тем сильнее я становлюсь, — прорычал демон покидая тело.
— Меня это не волнует, для меня ты досадная мошка, которую я прихлопну и даже не замечу. А вот твой хозяин меня заинтересовал. Он хитро устроился. Согласись Ифрит, демона в демоне разглядеть практически невозможно. Да только он не учел, что ему придется встретиться со мной.
Мое первое желание, — твой хозяин должен покинуть твою оболочку и возникнуть в своем собственном круге огня.
Я спокойно наблюдал, как телесная оболочка демона стала деформироваться, терять свои очертания, расплываться, а потом вновь обрела свой привычный вид стихии огня. А возле Ифрита беспорядочно носился маленький шарик света, который пытался проникнуть в круг его огня.
— Бесполезно, демон не желает повторять своей ошибки и в твои сказки он больше не верит. Выбирай, или сам примешь свой истинный вид, или я заставлю тебя сделать это. — Наше общение велось на ментальном уровне и никто из посторонних ничего не слышал, даже девочки, которые отправились на свободную охоту по всей планете. Шарик света превратился в некий сгусток плазмы. — Плазмоид, я примерно это и предполагал.
— Я не плазмоид, я плазмоцид. — А это ты расскажешь моим щогготам, они давно ищут встречу с тобой. — Нет, только не это. — Увы, вся операция была спланирована и проводилась только для того, что бы найти тебя, — я импровизировал на ходу, да и моя выдумка насчет шагготов оказалась очень удачной.
В наш разговор вмешался Ифрит: — Какой бесславный конец, — в его голосе звучала обреченность, хотя я и видел, что он предпринимает отчаянные попытки вырваться из сужающего круга тьмы.
— Признаешь во мне своего господина, — останешься жить, — это я сказал так, на всякий случай, зная независимый характер ифритов и их нежелание кому-либо подчиняться. К моему удивлению он почти тут же произнес: — Я признаю тебя, вольный, своим господином…
Я щелкнул пальцами и темный круг рассыпался и испарился. — Свободен. — А что я должен теперь делать господин? — Откуда я знаю, что ты будешь делать? Я что слежу за всеми своими подданными? Ты, по-моему, стоишь во главе серого братства? Вот и стой дальше, будешь нужен, я тебя позову, а теперь исчезни с планеты, а то мои девочки доберутся до тебя быстрее, чем я смогу вмешаться.
Ифрит исчез, а я вновь обратил свой взор на плазмоида. Он словно ждал этого: — А если я признаю вольного охотника своим господином и буду ему служить, это избавит меня от встречи с шагготами?
— Честно говоря, я не вижу ни единой возможности тебя использовать, а это значит, что ты мне не нужен. — Господин, да, я протоплазма, но не простая и не похожая на тех, кого я хотел сделать разумными. Шагготы мой неудачный результат, но в моих силах зародить жизнь в самых глубоких уголках космоса, на самых безжизненных планетах. И пусть результата придется ждать сотни и миллионы лет, но в конечном итоге жизнь там появится.
Я задумался, — что делать с этим плазмоидом я не знал. Конечно, его можно было бы распылить, но если он как и шагготы может потом самовосстанавливаться? — Ладно, иди, твори новые, в будущем обитаемые миры. Будут трудности, — обращайся. Свободен! Сгусток плазмы тут же исчез, а я вновь возник на трибуне для выступлений.