Вот тогда-то я и отдал приказ о бомбардировке планеты и её полном уничтожении сетью антиматерии с блокадой её околоземного пространства. С этим заявлением за три минуты до начала операции мне пришлось выступить в видеообращении по межпланетным каналам. Потом его ещё несколько раз повторяли в планетарных новостях. Подпевалы тут же обвинили меня в бесчеловечности, попрании всех норм демократии и всех смертных преступлениях. Наиболее злобствующих брала на примету служба безопасности и в последствии изолировала. После допроса с использованием сыворотки правды, если человек не был связан с драконидами и темными силами его отпускали, всех остальных, после трансляции их признательных показаний, публично расстреливали. Сцены казни транслировались в новостях и искусственно возникшая волна негодования быстро сошла на нет.
В общем, этот месяц, предшествующий нашему проникновению в темный мир Акапульки, был богат событиями и нам удалось в какой то мере переломить обстановку в Союзе в свою пользу. В первую очередь благодаря общественному мнению и лозунгу — 'Все во имя победы человечества'.
Голова Ван лежала на моей груди и она перебирала мои волосы. — Как быстро пролетело время, завтра нам уже возвращаться в наши миры. Эндрю, а зачем ты меня отправил учиться к магистру? Это сколько же времени мы могли провести вместе.
— У нас все ещё впереди, вот закончим с этой проблемой и исчезнем на некоторое время. У меня на примете есть одна необитаемая планета с прекрасным климатом. Там даже можно ходить раздетыми. Я уже создал там небольшой загородный домик, а саму планету укрыл полем невидимости. Правда сейчас там гостят Санта и Аглая. Я не мог им отказать в такой малости, тем более, что Санта наверняка погибнет.
— Ты так спокойно об этом говоришь, словно Санта не твой помощник и друг, а посторонний безымянный солдат.
— Ван, а как я должен говорить, если я уверен, что и нам с тобой предстоит пожертвовать свои жизни во имя победы, как я жертвую жизнями своего сына и дочерей? Это мой долг, отправлять в первых рядах самых близких и родных на верную смерть. Пойми меня правильно, с тех пор, как я покинул стены Ньюкасла вся моя жизнь была подчинена только одному — борьбе с нечистью и порождениями тьмы. Я уже не принадлежал себе, и к тому же мне пришлось столько раз смотреть в глаза смерти, что я давно свыкся с мыслью, что старость мне не грозит. Я просто до неё не доживу.
Я замолчал и воспоминания нахлынули на меня, но Ванесса не успокаивалась: — А можно один нескромный вопрос?
— Сегодня все можно.
— А почему у тебя так мало детей? Твоих приемных дочерей мы в расчет не берем. Только Анна и Реджин и это за столько лет. — Не знаю Ван. Видимо для того, что бы зачать ребенка нужна настоящая любовь и желание обоих партнеров.
— А ты любил тех, кто родил тебе дочь и сына?
— Ты что ревнуешь?
— Ты знаешь, да. Я наверное эгоистка и хочу, что бы ты всегда принадлежал только мне и сама мысль, что ты мог любить кого то ещё, приносит мне боль.
— Анну мне родила дочь колдуна, который мечтал вернуться в этот мир и отобрать у меня корону горного короля, ведь до этого она принадлежала ему. Она ненавидела меня, и люди правильно говорят, что от объятий до проклятий всего один шаг. Стремление к мировому господству погубило их обоих. А Реджина мне родила простая девушка, которая беззаветно любила меня и ни на что не претендовала. Ей просто надо было быть рядом со мной. Женился я на ней по настоянию Анны и Манти. Это они нашли её на моем долгом и извилистом пути Вольного охотника. И я об этом ни разу не пожалел, хотя так ни разу и не сказал ей, что люблю. Она умерла при родах, подарив жизнь Реджину.
11.
— Петр, ты можешь мне объяснить, что за столпотворение на площади у памятника? Откуда так много народу? — А ты не догадываешься? — Нет. Если это провожающие или родственники, то их почему-то очень много.