К счастью, вовремя подоспел космофлот твоего дружка Натана, они то и добили всех, кто уцелел в схватке, и часть их осталась обеспечивать безопасность твоего корабля, а остальные устремились в преследование. После того, как отряд Реджина воспользовался порталом, Санта открыл портал, и Аглая вытащила его всего обожжённого и израненного в свои покои. Там то они и находятся безвылазно до настоящего времени. Твоему помощнику досталось, особенно во время пожара, что возник в рубке управления. А твой корабль, по приказу твоего заместителя во внешних мирах, по лучу затащили на крейсер и отправили для восстановления и ремонта.
Насколько мне известно, Санта уже встает и самостоятельно передвигается. Аглая разрешает только Борку их навещать, от него то я и узнаю все новости. Нет пап, ты сам подумай, разве это нормально, когда дочь не слушает мать? Я же ведь только добра ей желаю. Хочет жить с Сантой, да пожалуйста, живите, но только в моем дворце, я даже вмешиваться по пустякам не буду.
— Анна, — прервал я её, — я слишком хорошо тебя знаю, что бы поверить в то, что ты не будешь вмешиваться. А Аглая действительно выросла и тебе придется с этим смириться. Выдели им какой-нибудь загородный дворец и пусть там живут. Сама увидишь как через несколько месяцев они сами, без всякого принуждения переберутся к тебе во дворец, надо просто проявить терпение и выдержку.
Что ж я рад, что с Сантой все обошлось, придется повысить его статус до второго помощника капитана.
Ванесса тихо поинтересовалась: — А в чем разница между третьим и вторым помощником? — У второго помощника обязанностей и работы больше. Это тот же юнга, но с двумя нашивками и к тому же, допущенный к работам на камбузе. — Бедный Санта…. — Нашла бедного, — однако договорить нам не дали.
В зал заглянул один из десятников: — Командор, мы нашли тюрьму магов. Не желаете взглянуть?
— Иду. Вы тут продолжайте без меня. Нет, дамам там делать нечего, — строго сказал я, увидав, что Ванесса, а вслед за Реджином и Лика, пытаются встать из за стола. — Нам хватит одной Манти.
Тюрьма располагалась тут же, недалеко от лаборатории архимага и представляла из себя один большой зал с большим количеством прикрепленных к стенам цепей и пыточных столов и приспособлений. Узников было всего три человека и два драконида.
Один из уцелевших тюремщиков пояснил, что дракониды попали за непослушание и своевольство, а люди, — что бы не передумали превратиться в обращенных. Этого хватило, что бы я принял решение: — Они сами выбрали свою судьбу. Всех казнить!
Один из драконидов хрипло произнес: — В обмен на жизнь я покажу, где находится личное хранилище архимага, я из числа его охранников и посмел заглянуть в него. — Не хочу тебя обманывать, но как ты представляешь себе свою жизнь на свободе? Где бы ты не обитал, тебя будут искать и стараться убить.
— Я знаю, что одна большая группа драконидов прошла долгий путь обратной трансформации и вновь стали драконами. Я готов рискнуть и повторить их страдания.
Я покачал головой — Не в моей власти обещать тебе это. Драконы не мои подданные и самостоятельны и в своих решениях и своих действиях. Единственное, что я могу пообещать, — я обращусь к главе совета мудрых и выскажу им твою просьбу, но их решение мне неизвестно.
— Это оставляет мне надежду, — глухо проговорил драконид. — Освободите меня от цепей и я проведу вас к личному хранилищу архимага. Следуя моему знаку, два воина из отряда Реджина освободили драконида и встали по бокам у него с обнаженными мечами.
— Это лишнее, мне некуда бежать. Следуйте за мной, — и он прямиком направился к одной из дверей, что находилась в другом конце пыточного зала. — Меня через эту дверь притащили сюда, после того, как я рискнул и полюбопытствовал, что же находится за вратами, тем более, что они никогда не закрываются.
— Что же там находится? — полюбопытствовал Реджин.
— Не знаю, я не успел ничего разглядеть. Меня так ударило по голове, что я потерял сознание и очнулся уже прикованным к стене, а моего напарника в этот же день казнили, хотя он ничего предосудительного не сделал. Вот тогда-то я и понял, что мне с магами Акапульки не по пути. Наши жизни для них — разменная монета.