— Пять картинок примерно по тридцать центов за карточку — полтора доллара, так?
С учетом срочности и морального ущерба пусть будет пятнадцать. Устраивает?
— Ну, мать, не ждал! — На том конце обиженно запыхтели. — От кого, от кого, а от тебя не ждал…
— Я тоже, — ответила сухо, надеясь, что он попрощается сейчас и повесит трубку. А через какое-то время позвонит как ни в чем не бывало — он отходчив.
Тем более что обижаться ему было не на что — если проанализировать наши отношения, то получалось, что он должен мне куда больше, чем я ему. Потому что я не раз пристраивала его карточки в нашу газету — по старой, так сказать, дружбе, — хотя он и ныл потом, что ему за них слишком мало заплатили. Потому что я не раз по его просьбе писала к его картинкам тексты, без которых фотографии у него не брали, — и никогда не выясняла, какой именно гонорар он получил. Потому что когда в прошлом году он влип в очередную неприятную историю — а он в них часто влипает, — выручила его именно я.
Яшка, несмотря на все свое занудство, тип довольно комичный — с ним вечно приключается какая-то ерунда. То его скрепя сердце аккредитуют на какое-нибудь мероприятие типа вручения премий «Тэфи» — Яшку везде уже знают благодаря его приметности и скандальности, — а он потом начинает высказывать устроителям претензии по. поводу того, что ему как фотографу не было создано условий для работы. То он ругается с охраной какой-нибудь заезжей звезды типа Сталлоне — вполне справедливо ограждающей клиента от Назойливых типов — и получает исподтишка удар по печени или почкам. То печатает снимки, которые вызывают недовольство у того, кого он снял.
В тот раз было еще смешнее. Яшка снимал в одном клубе достаточно известную певицу, находившуюся в приличном подпитии и потому особо разошедшуюся, — а через пару недель на очередной музыкальной тусовке, куда он чудом проник, к нему подошли двое крепких парней, предложив ему выйти и побеседовать на свежем воздухе. Спасло Яшку только то, что организаторы мероприятия его знали и за него вступились — не ради него самого, но дабы не омрачать событие. Однако те, кто звал его прогуляться, пообещали, не стесняясь в выражениях, что разберутся с ним завтра или послезавтра — после чего ему придется сменить профессию, так как ему переломают все пальцы, разобьют камеру и, возможно, еще и оторвут голову.
Как выяснилось, виной всему были фотографии, появившиеся в одной из скандальных газет — с которой Яшка сотрудничал, как, впрочем, со всеми изданиями, готовыми брать его снимки. И на фотографиях этих была та самая певица в пьяном виде и в максимально неудачных позах, свидетельствовавших неоспоримо о том, что она сильно пьяна, — причем на одной из фотографий мини-юбка задралась чуть ли не до пупка, и камера отчетливо запечатлела отсутствие под колготками нижнего белья.
Самое смешное, что снимки были не Яшкины — под ними вообще не было подписи, видно, тот, кто их продал, просчитал возможность возникновения конфликтной ситуации, — но так как на мероприятие от той газеты аккреди-товывался именно Левицкий, претензии предъявили ему.
Думаю, что последствия обещали быть не из приятных. Яшка, похоже, думал так же — даже куда более пессимистично. Начав обзванивать имеющихся у него знакомых в поисках защиты — не знакомых даже, друзей, как он любит говорить, при этом прекрасно зная, что те, кого он считает друзьями, его зачастую даже не узнают. К тому моменту как очередь дошла до меня — думаю, я была в ней сотой примерно, вряд ли в поисках помощи женщине звонят в первую очередь, — надежд у Яшки уже не оставалось. Но со мной ему повезло — я набрала Кисину, который уладил конфликт на следующий же день.
Яшка, правда, его услугу отработал — по крайней мере на следующих соревнованиях, спонсируемых бывшим чемпионом, Яшка летал по залу с видом самого важного здесь человека, фамильярно похлопывая по плечам спортсменов и без устали щелкая камерой. Меня же вполне устроило его «спасибо». Так что сейчас я сказала себе, что если он продолжит ныть, я ему напомню про тот случай — просто чтобы не надоедал. Но Яшка, похоже, тоже про него вспомнил — потому что обиженное сопение наконец прекратилось.
— Ой, мать, — огорчила ты меня, пострадал я опять из-за доброты своей, — миролюбиво произнес Левицкий, как бы меня прощая милостиво. — Вот всегда так — звонишь человеку, хочешь его обрадовать, а он тебя мордой в грязь…
— Ну так обрадуй! — Я сменила холодность на капризность. — Давай, давай — что молчишь?
— Вот снимок тебе еще нашел по твоей теме — по Улитину. — В голосе Яшки было плохо скрываемое желание услышать от меня бурное изъявление восторга. — Но раз не надо…
— Ну конечно, надо, Яш! Ты такой молодец, я тебе так благодарна! — затараторила, зная, что иначе он так и будет ходить вокруг да около. — Я всегда всем говорю — яужны снимки, которых нет у других, звоните Левицкому, у него все есть. Всем тебя рекомендую как лучшего фотографа Москвы — видишь, как ценю?
— Да толку-то, — уныло прореагировал Яшка. — Звонить-то звонят — а толку нуль. Вот на днях…
Я тихо перевела дыхание — зануда Левицкий снова сел на любимого конька, на котором мог сидеть хоть час, хоть два, вспоминая, кто и как его обманул.
Совершенно упуская из виду, что все это я уже сто раз слышала — а новые истории до боли похожи на старые, потому что сюжет у них неизменен: Яшкино желание получать за свои картинки кучу денег — при том, что, даже на мой взгляд, они этого не стоят, — и нежелание заказчиков эти самые деньги платить. Потому что всегда можно найти того, кто продаст куда дешевле — пусть даже качество будет чуть похуже.