— Слушай, Яш… — Я постаралась, чтобы голос мой звучал почти безразлично, — мне не хотелось, чтобы он понял, как важно для меня то, что я от него услышала. Настолько важно, что у меня внутри замерло все — и говорить я начала тихо и осторожно, продумывая каждое слово. — Ты говоришь, что она как модель себя пробовала — может, знаешь, в каком агентстве? Ты же везде тусуешься, сам говоришь, что со всеми моделями знаком, — может, кто-то из них насчет ее что-нибудь подскажет? Может, кто-то фамилию ее помнит, может, у кого-то телефон есть? Мы бы ее нашли вместе, как раз фактура недостающая появилась бы, я бы материал написала, и снимки твои, и..
— Да не — я ж говорю, что он ее чуть не на первом показе снял. Я по всем показам хожу — ее нигде не видел. Завязала, наверное. Хотя, если хахаль помер, может, появится. — В Яшкином голосе появился интерес — мысль его, похоже, приободрила. — Да запросто — хахаль помер, ей прямая дорога обратно в модели, если возьмут. А че, он жлоб такой был, небось и ей не особо бабок давал — куда ей податься теперь?
— Яш, есть дело… — Я старалась говорить вкрадчиво, чтобы убедить его сделать то, что мне надо. — Я завтра утром приезжаю к твоему дому, отвожу тебя в лабораторию, ты печатаешь эти снимки — и мы с тобой едем по модельным агентствам и выясняем, в каком именно она работала, и находим ее координаты.
Мне фактура — тебе девчонка. Утешишь ее, посочувствуешь — ей сейчас знаешь как нужен мужчина рядом? Окажешься в нужный момент в нужном месте — и…
— Да не, мать, у меня съемка на завтра намечалась — и поспать я подольше хотел, совсем замотался. Не, не пойдет — да и на кой она тебе? Ну расскажет, как у них в койке было, — и че? Да и в агентствах этих народ гнилой — начнут выяснять, что да зачем, знаю я их. — Судя по враз поскучневшему тону, Яшка вернулся с небес на землю и расхотел разыскивать девицу — прекрасно понимая, что ему там ловить нечего, и пытаясь скрыть это от меня своей якобы чрезмерной занятостью. Забыв о том, как повествовал мне о своих связях в модельном бизнесе, сейчас признавая, что на самом деле никаких связей у него нет. — Картинки напечатаю на днях — буду свои печатать и эти штампану, там их три штуки всего, две так себе, одна неплохая. Ладно, мать, пойду телевизор посмотрю — хоть узнать, что в мире творится…
Мне стало жалко Яшку на мгновение. Я вдруг представила себе, как он сидит там в своей однокомнатной квартирке, замотанный постоянной беготней и попытками пристроить хоть куда-нибудь свои карточки, — и набирает мой номер просто для того, чтобы в разговоре со мной ощутить себя крутым парнем.
Суперфотографом, который крутится в мире банкиров и фотомоделей и может легко соблазнить банкирских любовниц — было бы желание. А я все опошлила. Предложив найти ту, которую он предпочитал вспоминать как свою потенциальную подругу и которая в реальности быть таковой просто не могла. Вернув его из возвышенных мечтаний в тоскливую действительность.
— Вот так — предлагаешь мужчине провести с ним день, а он от тебя шарахается как от огня! — произнесла весело, говоря себе, что в принципе модельные агентства я могу объехать и без него. Потому что Людка Белкина, которая пишет у нас о моде, наверняка знает людей — а если и нет, я лично отыщу все адреса и телефоны и придумаю, как вытащить интересующую меня информацию. — А представляешь, я бы тебе ночь предложила вместе провести — вот удар бы был по моему самолюбию…
— Так ты ж не предлагаешь. — Яшка немного оживился, видно, я его утешила слегка своим кокетством. — Ты ведь что предлагаешь — по офисам мотаться целый день, а потом разбегаться в разные стороны. Да и чего по ним мотаться — я и так знаю, как ее найти. Зовут Иркой, учится в университете иностранных языков на переводчика — сама рассказала. Так чего там искать-то?
— Хорошо, я тебе предложу кое-что другое — в девять ноль-ноль я у тебя, едем печатать фотографии, а потом в Иняз. — Я говорила шутливо-приказным тоном, чтобы не задеть всего такого из себя чувствительного Левицкого, но и показывая ему одновременно, что я с него теперь не слезу. В переносном, разумеется, смысле. — И не возражай — без тебя я ее не узнаю. Она на фото наверняка в вечернем макияже, а может, и прическу специально сделала по такому случаю — да и вообще никакого сходства может не быть. А ты ее видел, так сказать, в оригинале — ты узнаешь. Мы с ней все обсудим — ты можешь не беседовать, если не захочешь, мне главное, чтобы ты пальцем в нее ткнул — и с меня ресторан. По твоему выбору…
Я плохо представляла себе, как мы будем искать в институте — ставшем университетом в силу моды на громкие названия — эту девицу. Я ведь училась когда-то в Инязе, и хотя он не такой огромный, как какой-нибудь технический вуз, но все равно три корпуса, и студентов тысячи три на дневном. Но это можно было решить — как и то, что с ней делать, когда мы ее найдем, как ее разговорить и что она мне вообще может дать. А вот каково мне будет в ресторане рядом с Яшкой, который, увы, не выберет убогое заведение, как Перепелкин, а назовет какое-нибудь более-менее приличное место в центре, — это был большой вопрос. Но сейчас все это было не важно — важно было лишь то, что в темном туннеле вдруг забрезжил слабый свет.
— Да чего ресторан — я тебя и сам пригласить могу, — начал было Левицкий, но и так понятно было, что он сдается. — Ладно, ты адрес мой запиши.
И не в девять приезжай, а в десять. А еще лучше в одиннадцать — выспаться охота…
— Как скажешь. — Теперь, когда я добилась своего, можно было побыть любезной. — В одиннадцать — значит, в одиннадцать. И знай, что я буду думать о тебе весь остаток вечера — и всю ночь…