На углу, около круглой афишной тумбы, горел небольшой костер – грелись солдаты в лохматых папахах, несколько матросов, какие-то штатские в бобриковых пальто и шапках пирожком. Пламя костра бросало отблеск на штыки солдатских винтовок, на красные банты на груди вооруженных матросов и штатских.
Хозяин кабинета досадливо задернул штору и вернулся к столу. Скоро, очень скоро он будет вспоминать все это как кошмарный сон: окунется в привычную, мило-размеренную жизнь, где не отрекаются от престолов цари, не встают во главе временных правительств переодевающиеся в женское платье бездарные адвокаты, готовые бросить свою страну на произвол большевиков. Боже, если бы ему года два назад сказали о том, что произойдет в России, он бы только рассмеялся в ответ.
Да, царь изжил себя. Не только царь, но и самодержавие как система правления. Кто спорит, это так, но чтобы к власти пришли ЭТИ? Слишком, да-да, слишком! Просто новая французская революция, да и только. Даже, пожалуй, это будет пострашнее, чем в восемнадцатом веке. Остается только ждать и надеяться на недолговечность власти большевиков. Хотя… каких только кунштюков не выкидывала история.
Впрочем, здесь тоже есть свои любители поиграть в бонапартов. К примеру, тот же генерал Лавр Корнилов. И разве он один? Нет, господа большевики, захватить власть – это легко, а вот удержаться на бешеном жеребце, имя которому верховная власть государства!.. Посмотрим, посмотрим.
Хозяин кабинета взял новую сигару, раскурил от зажженной свечи на столе. Машинально повертел в руках гильотинку. Невесело усмехнувшись, отставил ее подальше.
Стоит ли навлекать на ночь глядя дурные мысли? Новая власть пока еще не очень карает, больше уговаривает, но разве они смогут долго обходиться одними разговорами? Власть – это в первую очередь принуждение, в том числе и принудительная ликвидация врагов существующего порядка, а врагов у этой власти, которая назвала себя несколько неожиданным словом „советская“, хватает. Они не будут уговаривать – они начнут решительно действовать. Но действие рождает противодействие не только в мире физических законов, а и в политике. Что же, он всегда готов помочь тем, кто заинтересован в восстановлении привычного им образа жизни. Все равно какого: монархического, с Учредительным собранием, под протекторатом или без него – лишь бы не ЭТИ! Однако главное заключается в том, что теперь помогать им он сможет издалека, оттуда, где все так привычно и спокойно.
Он достал часы, щелкнула, откинувшись, крышка с монограммой. Стрелки показывали десятый час – уже пора прибыть гостю. Если бы тот знал о приготовленном для него сюрпризе, то, наверное, не очень бы торопился. Но вот и он. Точность. Чувствуется хорошая школа.
Один из молчаливых людей в темном костюме ввел в кабинет гостя – светловолосого, худощавого человека без особых примет.
Повинуясь движению бровей хозяина кабинета, одетые в темные строгие костюмы люди, тихо шагая по толстому ковру, оставили его и пришедшего одних. Закрылась дверь.
Первым прервал молчание гость:
– Собираетесь в отъезд? Но зачем жечь бумаги? Их можно вывезти как дипломатический груз. Большевики пока не осложняют отношений с иностранными представителями. Тем более бумаги не на русском языке. Не будут же они досматривать и переводить.
Гость подошел к столу, без приглашения сел, закурил.
Хозяин, не отвечая, поворошил в камине еще не прогоревшую кипу бумаг. Пахнуло дымом, занялись веселые язычки пламени. Глядя на них, он тихо сказал:
– Это часть моего личного архива… То, что уже никогда не будет нужно. Стоит ли таскать с собой лишнее? Я пока не собираюсь писать мемуары, сидя в своем поместье. Когда кончится моя жизнь в разведке, то она кончится навсегда. Потом будет только семья, хозяйство, внуки… Мне не хочется водить вас вокруг да около, как говорят русские, поэтому я сразу скажу главное: интересы Империи требуют, чтобы вы остались здесь, мой друг. Да-да… – обернувшись, хозяин поймал недоуменно-испуганный взгляд гостя, – именно так – остаться здесь. Я не имею в виду Петроград, надо остаться в России.
– Как долго? – гость заиграл желваками.
„Черт побери, прямо-таки волчьи челюсти, – подумал, глядя на него, хозяин. – И эта посадка головы, прижатые уши… Как же я не замечал раньше? Или просто не было случая?“
– Не знаю, мой друг, не знаю… – хозяин подошел к столу, сел напротив гостя. – Будем надеяться, что большевики взяли власть ненадолго.
– А если вдруг?..
– Мы всегда помним о вас. Всегда! – подчеркнул хозяин кабинета. – И не оставим одного или в тяжелых обстоятельствах. Думаю, что вам, учитывая последние события, не следует долго задерживаться в этом городе. Вас тут могут слишком хорошо знать, в том числе и нежелательные для нашего дела люди. Может быть, лучше переехать в Москву? Прелестный город. Конечно, нет таких проспектов, как в Петрограде, нет Невы, Адмиралтейства, но и нет близких знакомых, Смольного, Петропавловской крепости, Кронштадта.