1. В различных пунктах Р.С.Ф. Республики для охраны революционного порядка путем негласного расследования преступлений уголовного характера и борьбы с бандитизмом учреждаются на основании следующего положения при всех Губернских Управлениях Советской Рабоче-Крестьянской Милиции в городах, как уездных, так и посадах с народонаселением не менее 40 000—45 000 жителей отделения уголовного розыска во главе одного начальника – и необходимым числом сотрудников.
Вестник Народного Комиссариата внутренних дел.
№ 24, 1918 год“.
В Москве было образовано городское Управление уголовного розыска.
* * *Я смотрю на пожелтевшую от времени фотографию молодого человека. Нежный, почти девический овал чисто выбритого лица, красиво очерченные губы, задумчивая, мягкая грусть в больших глазах. Шею охватывает тугой ворот светлой косоворотки, темный пиджак, офицерская фуражка с мягким козырьком.
Но есть в лице и другое – волевой подбородок, полные губы сжаты крепко, упрямо, с сознанием правоты…
Много лет, более тридцати, отделяет дату моего рождения от того момента, когда старый фотоаппарат запечатлел черты Александра Максимовича Трепалова.
Сейчас мало кто знает об этом человеке, но о нем надо рассказать. Надо, чтобы его знали и любили те, кто пришел после него, те, кто продолжил его дело, и все те, ради кого он жил и боролся. Всей своей жизнью он заслужил нашу любовь и уважение.
Александр Максимович Трепалов был сыном обедневшего крестьянина, подавшегося на заработки в Петербург, да так там и оставшегося. В тринадцать лет и Саша Трепалов пошел работать на завод. Там он встретил верных товарищей и в 1908 году вступил в партию большевиков.
Перед началом Первой мировой войны Александр Трепалов был уже высококвалифицированным вальцовщиком на судоремонтном заводе в Питере. Тяжелый труд, требующий огромной физической силы и выносливости, придирки мастеров, нескончаемо долгий рабочий день. Молодой вальцовщик не угоден хозяевам завода – революционная настроенность, беседы с рабочими на недозволенные темы, агитация против войны и царя. И вот Трепалов призван в армию и служит гальванером на броненосном крейсере Балтийского флота „Рюрик“. За революционную пропаганду и хранение нелегальной литературы он попадает на каторгу, которую отбывает в Либаве, на корабле „Грозный“.
Февральскую революцию Александр Максимович встретил уже в пехотных частях царской армии. Потом работа по заданию партии во второй, третьей и десятой армиях. Он – член полевого дивизионного и армейского комитетов. После революции Трепалов становится сотрудником ВЧК.
В сложной обстановке, которая была в Москве в 1918 году, партия доверяет ему новый ответственный пост. Александр Максимович Трепалов в октябре 1918 года назначен первым начальником Московского уголовного розыска…
Начальник недавно созданного Московского уголовного розыска – атлетически сложенный, в кожаной чекистской тужурке – вошел в комнату, где по его просьбе собрались сотрудники. Медленно обвел глазами лица собравшихся, достал из кармана газету.
– Митинговать попусту – нет времени! Жевать старую словесную жвачку, тем более. Читаю вслух одну заметку, – он развернул газету. – „Во время эвакуации Народного комиссариата по иностранным делам из расхищенных в вагонах вещей и документов считать недействительными два фельдшерских свидетельства от военно-автомобильной роты на имя Сергея Павловича Озерова и Петра Николаевича Николаева и другие удостоверения указанных лиц. Просьба к расхитителям прислать таковые: Москва, Воздвиженка, Ваганьковский, 8, Озерову. Будет выплачено соответствующее вознаграждение“.
Сотрудники молчали, ожидая продолжения. Трепалов сложил газету, убрал в карман.
– Это не работа угро, а саботаж, который на руку контрреволюции! Такая наша работа – позор рабоче-крестьянской милиции и советской власти! С этим с сегодняшнего дня будет покончено.
Кто-то, видно из бывших чиновников старого сыскного отделения, прячась за чужими спинами, злорадно хихикнул.
– Да, покончено! – твердо повторил Трепалов. – Я тут специально поинтересовался, как раньше работало сыскное отделение. Раскрываемость преступлений была у них сорок пять процентов, а у нас сейчас – пятнадцать. Ставлю задачу – в самые сжатые сроки поднять раскрываемость до пятидесяти процентов. Кто не хочет работать, может уйти, держать не станем. Еще хочу сказать: в ВЧК есть сведения о том, что некоторые работники берут взятки и злоупотребляют служебным положением. Мы работаем не в старом сыскном отделении! Все эти сведения проверю лично, и нарушители революционной законности ответят по всей строгости. Об организационных изменениях до вашего сведения доведут завтра. На сегодня – все, прошу приступить к работе.