– Он крепится к блузе, миледи.
Девушка подскочила от удивления и улыбнулась. Увидев дружелюбие своей госпожи, камердинер явно осмелел, и теперь на его бледных щеках играл едва заметный румянец. В коридоре слышались шаги и голоса слуг: кто-то весело общался о насущных делах, кто-то безобидно шутил, тут и там люди раздвигали шторы, ни капельки не стесняясь беседовать в голос.
«Наверное, мой дедушка многое им позволял».
Воспринимать чудаковатого старикашку как хозяина роскошного поместья в ином мире у девушки по-прежнему выходило с трудом.
– У миледи никак не выходит? О Богиня, да Вы же такими темпами всенепременно поранитесь! Позвольте-позвольте, я сейчас помогу.
Спокойно улыбаясь, осмелевший Абиго преодолел расстояние между порогом и постелью в несколько коротких секунд, заставив девушку открыть рот от изумления; его тонкие пальцы, скрытые под шелком белых перчаток, мягко прикоснулись к ее шее, пуская по коже неожиданную дрожь.
– Так-так-так, еще немножко… Вот и все, миледи! Готово. Прошу, давайте не будем заставлять гостей из гильдии долго ждать; они, я полагаю, и без того слишком сильно встревожены Вашим состоянием после первого межмирового странствия.
Словно в опровержение слов камердинера, снизу снова раздался оглушительный женский гогот, от которого впору заходить ходуном даже самым крепким стенам; усмехнувшись, Вера повела плечами и спешно направилась к выходу. Ее ноги слегка подкашивались от приятного предвкушения, сердце быстро билось о грудную клетку, капельки пота ощутимо скользили по лбу – возможно, от жары, царящей в поместье, а может быть, от волнения перед встречей.
Она молча следовала за Абиго, глядя ему в спину: худенький слуга резко выделялся среди следующих по своим делам коллег, чьи униформы были темно-зеленого или черно-белого цветов, а внешность ничем не отличалась от человеческой.
«Должно быть, он здесь на каком-то особенном счету».
В конце концов, только у него, личного камердинера Веры, была фибула в форме расправившей крылья птички на груди. Эта деталь в дополнении ко всему прочему не просто намекала на его уникальный статус – она о нем кричала.
Они прошли по лабиринту из светлых коридоров, встречая на своем пути исключительно слуг: все они, едва завидев Веру, приветливо кланялись, расплываясь в улыбках; ни на одном из лиц не читалось сомнения, ненависти, зависти или же страха. Девушка словно вернулась в родной дом, который покинула ребенком: какая-то немолодая уборщица, смахивавшая пыль с портретов, даже слезу пустила, стоило новой хозяйке поместья обратить на нее свой взор.
«Я никогда не была окружена таким вниманием… И никогда не получала столько тепла, пусть даже и невысказанного, со стороны абсолютных незнакомцев».
Когда настало время спускаться по широченной лестнице, устланной красно-золотистой ковровой дорожкой, Абиго подождал миледи и осторожно взял ее под руку. Девушка оперлась на него, благодарно кивая:
– Большое спасибо. Я действительно могла бы упасть.
– Ваша голова может неожиданно закружиться, миледи, – ответил камердинер, продолжая блаженно улыбаться; в дневном свете его золотые глаза отливали насыщенно-медовым. – Как тогда, когда Вы едва-едва проснулись. Пожалуйста, не ходите по ступеням одни, пока остаточный эффект после пространственно-астрального перемещения еще работает.
«Пространственно-астрального?»
Ей определенно предстояло еще очень многое узнать об этом мире.
Задумавшись о надвигающейся встрече с членами таинственной гильдии, девушка принялась теребить прядку своих волос свободной рукою – и с удивлением обнаружила, что голова давным-давно высохла, а на плечах и спине, облаченных в роскошный фрак, не ощущалось влажных следов.
«Какая радость! – подумала она, от неожиданности едва не подпрыгнув на месте. – Я и думать забыла о том, что вымыла волосы, прежде чем покинуть опочивальню! Видимо, производитель чудо-шампуня решил сохранить в секрете, что после его использования голова еще и сохнет за пару секунд».
Надо было прихватить с собою пару экземпляров, если придется возвращаться обратно, в маленькую квартирку под русской столицей на планете Земля.
Когда они остановились напротив огромных красных дверей, резко выделяющихся на фоне всех остальных в коридоре первого этажа, девушка невольно поджала губы: взгляды двух стражников – женщины и мужчины, облаченных в шипованные доспехи – были до дрожи проницательными; те словно сканировали ее, изучали, пытаясь разгадать. На груди обоих, вездесущая и необъяснимая, красовалась расправившая крылья птица: точно такая же, как на фибуле Абиго, только гораздо больше. Ее глаз, инкрустированный рубином (а может быть, камнем, сильно похожим на оный), таинственно блеснул в лучах утреннего солнца.