«Никогда бы не подумала, что есть смысл украшать доспехи какими-то там камнями. Странно и непрактично… Хм, а еще стражи стоят только возле этих дверей. Чем можно объяснить такой странный феномен?»
– Госпожа Аргентус! – хором произнесли двое, разом кланяясь растерявшейся Вере. – Просим, проходите!
Они убрали скрещенные посохи, и Абиго распахнул двери, пропуская девушку вперед – в огромную залу, посреди которой, за огромным вытянутым столом, сидели люди в одинаковых белых одеждах. На их униформе поблескивали фибулы с расправившими крылья птицами: точно такие же, как у личного камердинера Веры.
«Возможно, это знак гильдии? – растерялась девушка. – Если так, то что в ней делает Абиго, являющийся домашним слугой?»
Среди собравшихся она заметила Степана, сидящего рядом со своим светловолосым другом; уголки его губ были слегка приподняты, черные волосы растрепались. Он выглядел как довольный кот и совсем не походил на того слегка вспыльчивого и серьезного физрука, которого Вера привыкла видеть рядом с собою.
«Почему он здесь? – подумала она недовольно. – Неужели не боится вылететь с работы?»
Их взгляды встретились, и парень ухмыльнулся еще шире. От вчерашнего Степана, ругающегося, обескураженного и недовольного, не осталось и следа.
– Госпожа Аргентус, – торжественно произнесла немолодая женщина, поднимаясь со своего места и указывая на роскошное кресло прямо во главе стола. – Приятно видеть Вас в добром здравии. Мы, официальные представители гильдии «Птица Огня», очень польщены быть гостями в этом благословенном доме.
«Благословенном? Хм. Если подумать, это место действительно выглядит таким умиротворяющим».
Девушка осторожно направилась вперед, очень надеясь, что ноги ее не подведут: при виде роскошных яств, расставленных на столе, Вера невольно теряла самообладание, а ее живот крайне неаристократично заурчал. Нужно было взять себя в руки, чтобы не упасть в грязь лицом; остановившись у почетного кресла хозяйки дома, она кивнула собравшимся и с упавшим сердцем проследила за тем, как Абиго – вместо того, чтобы пойти прочь – занимает свое место по правую руку, готовясь прислуживать за столом.
«Да уж, знание правил этикета и норм обращения с персоналом мне точно не помешало бы».
– Гхм-гхм! – Девушка опустилась на мягкое сиденье, и взгляды всех собравшихся уставились на нее. – Благодарю за то, что прибыли. Напомните-ка мне, пожалуйста: а кто именно решил вас здесь собрать?
3.
Вообще-то, она всегда отличалась прямотой и резкостью, когда этого требовали обстоятельства: не робея, спрашивала с учениц за их шумливую задиристость и оброненные во время урока ругательства, первой вступала в диалог, решительно, словно какая-нибудь начальница, отвечала навязчивым незнакомцам на улицах – не говорила, а отрезала, сверкая зелеными глазами.
Быть защищающей себя воительницей в период личностного кризиса было очень-преочень тяжело. Хотелось забраться под одеяло, укрыться с головой и просто лежать так днями напролет, пока проблемы не уползут куда-нибудь сами, а ненужные люди не скроются из поля зрения, словно их никогда и не существовало.
«Кто я такая? Чего от меня ожидают, каких откровений ждут?»
С одной стороны, происходящее напоминало ответ Вселенной на постоянное нытье Веры о серых буднях, в паутине которых та надолго застряла: мол, если уж так хочется новых красок, знакомств с интересными людьми и потенциальных кавалеров для счастливого брака – пожалуйста, дерзай! С другой, во всем этом безумии прослеживалась определенная логика: какая-то часть девушки с самого начала была уверена, что медленно, но верно проникающий во все сферы ее жизни саспенс обязан взорваться пузырем, оставив после себя разноцветные брызги.
Таинственный преследователь, звонки и смс, содержание которых по-прежнему пускало дрожь по ее коже («совсем скоро», «я иду за тобою», «будь готова в назначенный час»), беспочвенные волнения и тревоги, словно у неподготовившейся институтки перед экзаменом, бессонные ночи, вызванные чувством инородности в стенах собственной квартиры – все это словно намекало девушке, что рутинные будни скоро окончатся, предостерегало, напоминало о неизбежности будущего и жестокости матушки-судьбы.