«Мудры. Да, это как-то так называлось».
Подрагивающее пламя свечей ринулось главе прямо в руки, презрев все законы физики и здравого смысла, а затем, собравшись лавовым шариком в ладони, просочилось еще выше, к фалангам, чтобы затем потечь по пальцам вниз, туда, где сама собою медленно поднималась вверх доска Уиджа.
За свою недолгую жизнь Вера успела посмотреть достаточное количество ужастиков – они придавали ее жизни хоть какую-то перчинку – однако левитирующую доску девушка встречала впервые. В момент, когда капелька жидкого пламени, словно печать, скрепляющая конверт, упала на деревянную поверхность, изрезанную витиеватыми буквами, свечи в глазницах черепов резко погасли, а комната наполнилась пронизывающей прохладой. Глава широко развела руки, оставшееся пламя впиталось в них, как вода – в губку, и странные звуки, доносившиеся откуда-то из коридоров, наконец замолчали.
– Время пришло, – произнесла она очень серьезным, почти даже ледяным голосом. – Встаньте и подойдите, госпожа Аргентус. Барьер уже снят.
И Вера встала, потому что не могла воспротивиться. Встала, потому что ее тело теперь было подчинено незнакомой энергии, поселившейся в этой комнате, потому что каждая тень, каждая букашка, каждая безвольная засушенная рука на свете была сильнее нее.
– Опуститесь на первую ступень. Как видите, она больше и шире всех остальных. Теперь скрестите ноги, расправьте плечи, упритесь ладонями в колени. Обратите взор на магический инструмент, что перед Вами.
Доска светилась. Не горела, не исходилась дымом, но светилась – излучала томное, таинственное сияние, блестящее, как смола. Где-то Вера уже видела нечто подобное: бледное магическое свечение похожего толка. Но только где и при каких обстоятельствах? Заметив, что девушка замешкалась, глава слабо нахмурилась, и лицо ее вновь приобрело то наивно-детское выражение, что и обычно: всего лишь юная прелестница, до конца не осознающая всю свою магическую мощь. Ничего более.
– Пожалуйста, госпожа Аргентус: осторожно положите руку на планшетку-указатель и сконцентрируйтесь.
– «Положить руку»? – переспросила Вера. – Но ведь… Мне не дотянуться, даже если я сильно наклонюсь вперед. Ступенька слишком высокая. Может быть, Вам стоит приблизиться, а мне – пересесть ближе к краю? Или вообще вниз спуститься?
Один из безликих помощников в капюшонах слабо улыбнулся, изогнув черные губы. Слушать глупости неопытной Странницы – потенциальной, но все же – явно доставляло ему удовольствие.
– Эх, моя вина, – полностью выйдя из пафосного образа, признала глава гильдии. – Наставник из меня никакой. Прикоснуться к указателю нужно астрально, а не физически. То есть, тело сидит неподвижно, а душа взаимодействует. Теперь поняли?
– Не думаю, что смогу. Никто не учил меня этому мастерству.
Несколько лет назад Вере постоянно попадалась реклама какого-то бесплатного мастер-класса по «быстрым и простым выходам из тела для новичков». Зря она, видимо, его не посетила – но кто бы мог подумать, что подобное знание действительно может пригодиться хоть кому-нибудь в будущем?!
– Это мы уже поняли, – терпеливо кивнула глава. – А теперь, ради Богини, просто делайте, что говорят: если я убеждена, что получится, значит получится. Никаких сомнений.
И Вера закрыла глаза.
«Всматривайся в темноту под зрачками, – сказало ей нечто неведомое и таинственное, жившее внутри все это время, но никогда не показывавшееся наружу. Девушка вздрогнула от изумления, но приказа не ослушалась. – И в момент, когда она будет изучена от начала до конца, зажги в ней самый яростный огонь, на который способна».
Было тихо. Смолкли странные звуки из коридора, растворилась в ледяном воздухе мелодия глубокого дыхания. Вера была здесь одна: одна наедине со своими мыслями, надеждами и страхами, не имевшими ни имени, ни воплощения, ни лица. Худощавая молодая женщина с тускло-рыжими волосами, которые когда-то горели, словно языки пламени, посерела от быта, от усталости, от несбывшихся мечт, и теперь была чуждой всему магическому, неведомому и странному.
«Почему? – восклицала она мысленно навстречу черноте – а может быть, тому, что находилось в ней. – Почему я оказалась здесь? Почему я, такая серая, такая невзрачная и пустая, удостоилась права звать себя какой-то там госпожой, владеть поместьем…»