Она ведь, в конце концов – всего лишь девушка, которая живет в маленькой подмосковной квартирке, исписанной дедушкиными каракулями. Подруги с ней давно рассорились, из близких у нее – только тетушка Анжелика, которая любит посплетничать, родители, которые разочарованы, да парень-физрук: врун каких поискать.
«Каких достижений они ожидают от меня? На что рассчитывают? И почему дедушка скрывал от меня, кем является, все это чертово время?!»
Темнота под веками накалялась, становилась жесткой и хрусткой, как обожженная земля, как активированный уголь, как покинутое надеждами сердце. Девушка пыталась удержать рвущиеся наружу чувства, оставаясь спокойной хотя бы внешне, но не выходило. Все это навалилось на нее так внезапно – расставание, тот дурацкий звонок, ощущение полной беспомощности, которое плавно перетекло из одной реальности в другое… Ненависть к себе из-за постоянного нытья, из-за пассивности, которой у Веры никогда не было раньше, пока реальность не обломала ей крылья.
«Не останавливайся, – шептал голос внутри, и чудилось в нем что-то неуловимо змеиное, какая-то свистящая хрипотца, какую Вера не встречала прежде ни у одного человека. – Раздувай это пламя, пока тело не станет слишком тесным, и из него не захочется убежать».
Бесконечная тревога. Смс-сообщения с незнакомого номера, мужчина в темном, чья тень могла бы поглотить Веру целиком. Лицо Степана, когда он отказался провожать ее до дома, едва узнал о преследователе. Дедушка, которого все считали безумным, и его записи, которые нерадивая внучка так и не удосужилась изучить.
«Они все врали мне. Кто-то по-крупному, кто-то слегка. Но все врали или скрывались, все до единого. Возможно, даже тетушка Анжелика, та, которая сплетничала обо мне с родственницами, на самом деле знала…»
Маленький блик прокатился по темноте и игриво блеснул желтым боком, прежде чем окончательно скрыться.
«Ты пробуждаешь его, – вкрадчиво напомнил голос внутри, и Вера с удивлением поняла, что не боится и не стесняется таинственного незнакомца из своей головы. – Фамильный огонь Аргентусов. Сила, которая определяет Странника птичьей гильдии, в тебе бушует даже сильнее, чем некогда бушевала в старике».
«Странник птичьей гильдии»? Не означало ли это, что Странник – титул распространенный, и у каждого сборища местных колдунов имеется свой путешественник-человек с особенным даром?
«Я ничего не знаю. Никто не спешил открывать мне истину на протяжении долгих лет, хотя моего прибытия в усадьбу все почему-то ожидали – чем, скажите на милость, не издевательство? А может быть, мое незнание им только на руку? Правильно намекнула глава: я несведуща, ноль во всем, а следовательно, легко помыкаема».
Темнота под веками стала на полутон бледнее, а несколько секунд спустя – как раз с мыслью об умершем дедушке – ее рассек причудливый узор из огненных нитей.
«Это что, какой-то магический знак? Руна?»
«Ключ, – подсказал вкрадчивый голос. – Тебе следует заучить его наизусть».
Но Вера не могла ни на чем сконцентрироваться: она вспоминала всю боль, которую пережила, все разочарования, с которыми столкнулась – воспоминания приходили одно за другим и выжигали в сердце огнедышащую рану, из которой наружу лилась лава и валил клубящийся дым.
Золотой узор – ключ, как обозначил его голос – становился все ярче и ярче, пока наконец не разлетелся огненными всполохами, тысячами яростных искр; Вера физически ощутила, что задыхается. Дым, валивший из метафорической раны в душе, словно просочился в мозг: голова сделалась ватная и непослушная. Она как будто умирала, сидя в ритуальной комнате.
«Это действительно так: ты покидаешь свою физическую оболочку, – с неуместной шутливостью зашелестел голос; в игривых нотках его читался триумф. – Но ты ведь знаешь о фениксах, а? Да, такая наша с тобою фишка – раз за разом возрождаться из пепла».
– О чем ты гово… – губы Веры замерли приоткрытыми.
Она так и не закончила вопрос.
– Замечательно, – раздался совсем рядом довольный старческий голос. – Похвально! Воистину, заслуживает всяческого поощрения! Как быстро ты, девочка, справилась – заглядение, сущее заглядение! Я бы обнял тебя, если б мог. Жаль, что мертвым и живым касаться друг друга не положено.
Вера открыла глаза (распахнула, словно очнулась после долгого, очень долгого сна) и неожиданно для себя осознала, что находится в воздухе. Болтается в стоячем положении, как левитирующий призрак из ужастиков.
– Потрясающе, просто потрясающе! – продолжал нахваливать старческий голос. – Как изящно и легко ты их всех поразила! Говорил же: знаю, что делаю! И воистину ведь, воистину, не прогадал!