Он болтался прямо над доской Уиджа ногами кверху: бесформенное полупрозрачное тело укутано во что-то вроде савана, который, касаясь воздуха, словно материального объекта, издает характерный шелест, пульсация силы внутри порождает звуки, похожие на глубокое дыхание, в глазах вместо зрачков – призрачное пламя. Одно только присутствие старика наполняло воздух высоким монотонным звоном.
– Дедушка?
Губы старика изогнулись в заговорщической улыбке. Он подмигнул одним из своих нечеловеческих глаз, а затем сделал презабавное сальто в воздухе, и на душе у Веры полегчало.
– Видишь, что я творить умею? Только тс-с-с, это секрет. Никто, кроме тебя, меня видеть и слышать не может.
– Правда? А почему?
Старик коснулся указателя одной из своих полупрозрачных ладоней, и тот неспешно задвигался по доске. Заинтересованная ответом, Вера подлетела поближе, зависнув прямо напротив старика: его редкие седые волосы развевались на несуществующем ветру, странные одежды водили по темноте, разгоняя ее своим слабым свечением. Рядом с ним воздух был густым и клубящимся, словно туман. Сощурив свои не-глаза, девушка сконцентрировалась на буквах, оказывавшихся внутри округлого стекла указателя.
«Потому что мы с тобою призраки, а они живые».
– Но дедушка, – растерялась Вера, – ты ведь буквально только что назвал меня живой.
Тот принялся водить по доске еще шустрее: видимо, такой способ общения веселил его куда больше обычной беседы.
«Это да. Ты живой призрак, а я – мертвый. Такова наша разница. Но ты не унывай, это же ненадолго».
– И вправду, – иронично скривилась Вера. – Обнадежил.
Она посмотрела на главу и ее помощников: они по-прежнему сидели на своих местах, неподвижные, словно статуи. Смуглая девушка внимательно следила за движениями указателя, словно ожидала какой-то очень важной информации. Дедушка ухмыльнулся и еще раз подмигнул.
– Хотел бы я ее поразыгрывать немножко, да знаю, что тебе не понравится. Слишком много шуток с тобой судьба уже сыграла.
Он радостно, как чудак (каковым, впрочем, всю жизнь и являлся), заболтал ногами в в воздухе. Шелест его савана сделался оглушительно громким, и глава невольно сморщила нос, вжав голову в плечи.
– Хе-хе-хе. Всегда мечтал так сделать.
А потом он опять заводил ладонью по указателю безо всякой Вериной помощи.
– Дедуль?
Тот недовольно поднял на нее глаза-сполохи.
– Ну чего тебе, внучка? Ты отвлекаешь.
– Мне же… Ну, не нужно никак подсоблять? Может, взяться за указатель, чтобы тебе было легче писать, или типа того?
Старик невольно улыбнулся, и лицо его вновь обрело благодушное выражение.
– Ну хорошо, вот тебе урок, – сказал он весело. – Доска эта – межпространственный артефакт, существующий в двух мирах: конкретно в нашем случае, она соединяет живое и мертвое, рожденное и нерожденное, находящееся в процессе подготовки к перерождению. Поняла?
– Н-ну… Вроде бы, да.
– Не «вроде бы», а «точно»! Ты же учительница, вы все – народ умный. – Старик перевернулся в воздухе и теперь левитировал так, словно лежал на спине, а Вера была у него в изголовье. – Я – мертвый призрак, астральная душа без оболочки. Ты – живой призрак, астральная душа, оболочка которой к пользованию еще сгодится. Это ты тоже, надеюсь, поняла?
– Угу.
– Хорошо. Просто замечательно. – Он похлопал в инфернальные ладоши. – Взаимосвязь живого и мертвого через доску похожа на весы, где люди – чаши, а инструмент – все остальное. Сама подумай, что могут измерить две блестящие емкости, лежащие на столе рядом? Без соединяющей их воедино силы они так и останутся порознь.
– Это я понимаю, но почему…
– Погоди! Я подвожу, ты видишь это, нет? Подвожу как умею, не оратор же я какой.
Глава тем временем уже заметно нервничала; она по-прежнему сидела неподвижно, сдвинув брови на переносице, и таранила внимательным взглядом Верино тело, словно опасалась, что та больше никогда не вернется, что связь между ее душой и физической оболочкой уже прервалась или что-нибудь в этом роде. Вере хотелось успокоить ее, однако девушка чувствовала, что глава не услышит. Наверное, для этого ей тоже требовалось выйти в астрал, но по ритуалу было не положено.
– А теперь представь уже готовые, законченные весы без одной чаши! Стоит добавить вторую, и механизм заработает! Нужна ли, скажи на милость, таким весам еще одна подставка?
– Нет, конечно.
– Вот именно, Верочка, именно! – вдохновленно воскликнул старик. – К тому-то я и подводил: ты – это весы без одной чаши. Твоя энергия настолько сильна, что все остальное в ритуале уже не так важно: равновесие, правильное расположение свечей, сакральные слова, произнесенные этой надменной девчонкой-главой, теряют свою изначальную значимость, становясь вспомогательными элементами.