«Еще немного, и мои колени подкосятся. Я просто потеряю сознание, как маленькая девочка, впервые увидевшая ужастик по телевизору».
– Вера? – взволнованно спросил Степан. – Ты как, в порядке? Начала собирать записи?
– Не думаю, – бодро ответил его светловолосый товарищ, ступая за порог. У него оказались вьющиеся волосы до плеч, худые руки с окольцованными пальцами и пронзительные, словно глядящие в самую душу, глаза, которые смотрели необычайно вдумчиво и серьезно. – Она же не знает. Думаю, мы ее просто запутали и напугали.
Ругательства Степана, которые последовали за словами его товарища, были столь витиеватыми и многообразными, что обзавидовался бы любой классик. Вера невольно улыбнулась сквозь страх.
– Если бы я только знал, что она не в курсе! Почему Странник так поступил со всеми нами?
– Значит, были причины. Не топчись на пороге, проходи.
– Да иду я, иду. Хорошо хоть, что этот ублюдок не успел раньше нас.
– «Ублюдок»? Как некрасиво.
Шелковистый тенор неожиданно раздался из-за спины, и Вера оцепенела от ужаса. Этот голос, таинственный, мелодичный, подобный перезвону далеких колокольчиков, показался ей смутно знакомым, но от волнения девушка все не могла понять, где и при каких обстоятельствах сталкивалась со своим ночным визитером.
Светловолосый красавец вскинул руки, украшенные множеством золотых колец, и закрыл глаза; на кончиках его пальцев заиграли оранжевые сполохи.
– Глупец, – пропел тенор, и Вера почувствовала, как по ее коже побежали мурашки. – Я взял под свой контроль все тени этого дома, когда вас еще не было на пороге.
А потом случилось невероятное: шипящие черные змеи, сотканные из чистейшего мрака, обхватили тело девушки черными лентами и рывком дернули его назад, прочь от бывшего возлюбленного, его красивого товарища и коридорной лампочки, бледно мерцающей за их спинами. В какой-то момент тьмы стало настолько много, что девушка почувствовала себя слепой.
– Я сейчас сплю? – глупо спросила она в пустоту. – Или это происходит на самом деле?
Кто-то прикоснулся к ее шее сзади, мягко и плавно провел по коже заостренным ногтем, словно рисуя на ней какой-то узор. А потом девушка потеряла сознание и больше уже ничего не помнила.
***
Солнечный свет ударил в глаза, глубокое забытье уступило место нарастающей головной боли. Девушка почувствовала, как кто-то мягко прикоснулся к ее плечу, и подняла свинцовые веки, искренне надеясь, что все случившееся прошлым вечером было всего лишь ужасным сном.
Над ней, слабо улыбаясь, склонялся юноша-альбинос с убранными в высокий хвост волосами; его длинные ресницы прикрывали опущенные долу золотые глаза, в длинных заостренных ушах, по своему расположению и форме отдаленно напоминающих кроличьи, блестели серебряные сережки необычной формы. Фибула на часто вздымающейся груди – расправившая крылья пташка с глазом-рубином – бросала тень на выглаженную униформу кипельно-белого цвета.
– Наконец-то Вы проснулись, миледи, – произнес он торжественно, и челюсть Веры сама собою поползла вниз. – Видеть внучку самого Странника для меня большая честь.
2.
Сердце болезненно ударилось о грудную клетку – и сразу же пошло галопом. Блестящие от чистоты окна с видом на сад, цветочный аромат, наполняющий огромную опочивальню, розово-золотистые тона, слишком свежие и неестественные в сравнении с приглушенной палитрой дедушкиной квартирки – все это казалось ненатуральным в той же мере, что и пугающе настоящим. Девушка приподнялась на локтях, пытаясь как следует осмыслить случившееся, и вдруг подскочила на месте.
«Работа… О божечки, если я не приду в школу сегодня, меня уволят!»
Это был не сон. Что угодно, но только не затянувшийся сон.
«А посему дела обстоят так: чем дольше я нахожусь в этом сомнительном месте, тем сильнее рискую остаться не только одинокой, но еще и безработной».
– Миледи, – очаровательно улыбнулся слуга-альбинос, поднимая на нее свои золотые, как два слитка, глаза. Девушка сдвинула брови на переносице, недовольно признавая: юноша был в достаточной мере красив, чтобы заставить румянец прилить к щекам. – Пожалуйста, поднимайтесь. Ваша утренняя ванна уже готова. Завтрак планируют подавать в парадном зале, где уже собрались все гости.
«Парадный зал? – удивилась Вера. – Гости? Какие-то люди что, пришли поглазеть на меня?!»