Серый мир, где Вера была никем, в некоторой мере успел ей полюбиться. Жалко, что осознала она это только сейчас.
«И все же…»
Хотела бы она променять неизведанную яркую картину на унылые будни учительницы технологии, судьба которой предрешена? Вопрос, заданный голосом сердца, так и остался без четкого ответа.
– Вы сможете путешествовать между мирами, – спокойно кивнул Абиго. – Правда, не сейчас. Пока что Вам слишком опасно находиться вдали от членов гильдии. «Хоть наши крылья и простираются далеко, укрыть собою все небеса они никогда не сумеют».
«Это что, сейчас был какой-то лозунг?»
Девушка глубоко задумалась: где-то она уже слышала про гильдию. Кажется, светловолосый дружок Степана просил ее телепортироваться в некий штаб, будто был на все сто процентов уверен, что простой смертной вроде Веры такие фокусы по зубам. Выходило, что в последний момент они передумали и послали ее в дедушкино поместье, чтобы дать возможность восстановиться и отдохнуть.
«Звучит настолько дико, что впору сойти с ума».
– Мне нужно уволиться с работы. Позвонить родственникам, чтобы сообщить, что я жива, и беспокоить полицию не нужно. – От переизбытка чувств, мыслей и информации у девушки закружилась голова; попытавшись подняться, она снова рухнула назад, на постель, и жалостно застонала. – Ох, прости. Что-то я не в порядке.
Камердинер опустился на одно колено и, взяв в руки одну из расшитых бисером домашних туфелек, дернулся в сторону красной, как рак, Веры, явно желая помочь ей обуться. Перед глазами все плыло, таинственная слабость накатывала с каждой секундой все сильнее, однако девушка засопротивлялась и принялась сама влезать босыми ногами в обувь, которая, к ее необычайному изумлению, оказалась как раз. Почтительно умолкнувший Абиго помог ей подняться во второй раз, предложив свой локоть, и повел к небольшой двери, расположенной прямо за массивным зеркалом, в котором ничего не отражалось: глянцевая гладь имела форму кружащейся темно-фиолетовой воронки, очень напоминающей портал.
«Наверное, отсюда они и вошли в поместье».
Девушка представила двух своих спасителей, несущих ее к постели: Степан, побагровевший от волнения и недогования, вместе со своим красивым светловолосым другом быстро и изящно ступают из зеркала в спальню поместья, где встревоженный Абиго помогает им переодеть наследницу Странника в чистое ночное платье и уложить на кровать.
«Получается, они видели меня обнаженной?»
Смущение накатило новой, гораздо более сильной волной, так что Вера покраснела еще пуще. Камердинер, явно принявший это на свой счет, тактично откланялся, прижав кулак к груди:
– Я понимаю и уважаю культурную разницу наших миров. Если миледи будет комфортнее справиться с утренним туалетом самостоятельно, я распоряжусь принести все необходимое и удалюсь без дальнейших попыток помочь. К тому же, было бы невежливо оставлять гостей в незнании: должно быть, они уже начали тревожиться за Ваше состояние – миледи потратила много времени на вопросы.
«И все равно толком ничего не узнала».
Почему Степан отказался провожать ее тем поздним вечером, когда впервые узнал, что девушку преследуют? Если его основной задачей с самого начала была защита, то выходило, что…
Девушка задумчиво потерла подбородок, но логическую цепочку так и не закончила: в ноздри ударил сладкий аромат мыла и специальных масел, а перед взором предстала самая роскошная ванная комната из всех, что ей когда-либо приходилась видеть в жизни и на экране кино: светло-розовые стены, инкрустированные неведомыми драгоценными камнями, напоминали своды сказочной пещеры, кремовая ванна, расположенная в окружении причудливых статуэток, выполняющих функцию держателей для склянок и полотенец, уже стояла наполненной.
– Я справлюсь сама, Абиго, – как можно более спокойным тоном выдавила Вера, и альбинос, коротко поклонившись, затворил за собою дверь. – Должно быть, по меркам этого мира я очень непривередлива.
Скинув с себя кружевную ночнушку и повесив ее на руку одной из статуй, девушка с наслаждением опустилась в воду; та была теплой, ароматной и какой-то непривычно мягкой, словно обладала иным химическим составом, нежели вода обыкновенная, привычная телу каждого человека из ее мира. Пузыри, мягко кружащиеся по поверхности, отказывались лопаться, даже когда девушка несколько раз ткнула в них подрагивающими от предвкушения пальцами.