«Не могу поверить!»
Выходить отсюда не хотелось, ровно как и знакомиться с поджидающими внизу гостями.
Она слегка приподнялась, чтобы взять из руки статуи блестящую склянку, исписанную непонятными символами. Прищурилась, силясь разобрать написанное, и удивленно осознала, что понимает закорючки, будто свой родной язык. Внешне они, разумеется, вообще не изменились под Вериным взглядом – никаких русских букв и земных знаков препинания – однако на каком-то более глубоком (духовном?) уровне девушка безо всяких проблем умудрилась разобрать написанное, будто этот язык был ей знаком еще с самого детства, просто за годы пребывания в России успел немного позабыться.
«Шампунь со слезами единорога, – прочитала она, бегая глазами по строчкам. – Снимает головную боль и напряжение, дарует позитивное мышление на весь день, служит профилактическим средством от регулярных мигреней и ментальных проклятий малого, а также среднего уровня тяжести».
Проклятий? Каких еще проклятий?
Девушка принялась активно втирать блестящую мазь в волосы, сосредоточенно работая руками. Что ж, если любой случайный прохожий может магически ее атаковать, следовало задуматься о защите уже с самого начала. Хорошо, что она додумалась взять в руки эту склянку с шампунем прежде, чем вышла к гостям: теперь, если кто-нибудь из них решит швырнуть в хозяйку дома проклятием, волшебство единорожьих слез сумеет ее защитить… Ну, наверное. По крайней мере, думать так было приятно.
«Когда появится больше свободного времени, я обязательно изучу все, что только попадется под руку. Возможно, даже попробую что-нибудь написать: все-таки, раз уж Абиго легко понимает мою речь, то это значит, что говорю я сейчас далеко не на русском».
Кто-то трижды стукнул в дверь ванной комнаты.
– Облачение готово, госпожа, – сказал приятный девичий голосок, музыкальный, как перезвон колокольчиков. – Пожалуйста, поторопитесь! Представители гильдии беспокоятся о Вашем состоянии!
«Ну что ж, – иронично подумалось Вере. – Раз мне не удалось попасть в гильдию с самого начала, то гильдия сама пришла ко мне. Эти ребята определенно ищут какую-то выгоду, приглядывая за мною так тщательно».
Влажные волосы, тускло-рыжие, как краски угасающего заката, легли ей на плечи, бледная кожа заблестела от чистоты. Девушка закуталась в халат, любезно предложенный одной из окружающих ванну статуй, и ступила на пол, чувствуя себя обновленной. Вещи, тревожившие ее еще несколько минут назад – нерешенные вопросы, страх потерять работу, волнение за состояние тетушки Анжелики и оставленных в ином мире родителей, предчувствие, что сталкер в черном был вовсе не простым преследователем-извращенцем или опасным преступником – теперь казались пережитком прошлого.
«Наверное, это шампунь на меня так подействовал, – задумчиво сказала себе девушка. – Впрочем, я с самого момента прибытия сюда сама не своя. Может быть, это потому что моя жизнь так резко и бесповоротно изменилась?»
Она ведь уже привыкла к тому, что является самой обыкновенной: существовала, чувствуя себя второсортной личностью, достойной лишь косых взглядов свысока, ничего не добившейся, рядовой серой мышью – список можно продолжать бесконечно. Кто же знал, что ее сумасшедший дедушка, всегда вызывавший кучу вопросов и тревог у всех родственников, на самом деле был путешественником между мирами и уготовил для своей внучки судьбу поинтереснее, чем простая работа учительницей технологии?
Пальцы девушки легли на дверную ручку. Она замерла, тяжело дыша.
«Не забывай: свои последние годы старик провел в стенах своей квартирки, порицаемый и одинокий. Возможно, однажды эти славные ребята – кем бы они ни были – точно так же бросят и тебя».
А потом она открыла дверь и снова позволила себе отдаться эффекту от магического шампуня: радостные предвкушения заглушили тревожный голос разума, а истощенные силы больше не казались такой уж серьезной проблемой. Покачиваясь от усталости, которая, к несчастью, никуда не делась, девушка принялась споро одеваться в оставленный служанкой костюм: красный с золотыми узорами фрак сидел очень неудобно, блуза покалывала кожу, брюки болтались, а высокие сапоги на невообразимых каблуках пусть и оказались девушке как раз, но все равно были слишком жесткими и обтягивающими, словно предназначенными для сценических выступлений, а не для простых прогулок по собственному дому. Абиго смущенно заглянул в опочивальню, когда девушка возилась с накладным воротником, не зная, куда девать застежки.