Уна недовольно скривила губы и почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Ей казалось неразумным, что её вот так заставляют ждать. В конце концов, она всего на пять минут опоздала. Навряд ли она так уж много пропустила. И тот факт, что Исидора уже внутри, что её обогнали… Уна не могла с этим смириться.
— Пеняй только на себя, — заметил ворон. — Пошли бы прямиком сюда, а не шастали по цыганским фургонам, успели бы вовремя.
Уне пришлось прикусить язык, чтобы не выругаться в ответ. Да, Дьякон был прав, но не обязательно ей в лицо этим тыкать. А потом в голове зазвучал иной голос. Успокаивающий голос матери: «От лишних переживаний лучше не станет, Уна. Иногда остаётся лишь терпеливо ждать…»
Конечно, это был не настоящий голос, а лишь воспоминание о словах, которыми мать не раз успокаивала дочку, когда терпение той готово было лопнуть. Вот как сейчас.
Сыщица расправила верх платья.
— Это ничего, Дьякон, — спокойно вымолвила она. — Нас только Исидора опередила. Уверена, у нас ещё куча времени будет её нагнать. И пока больше никто не пришёл.
Она убрала с лица выбившуюся прядь волос, пытаясь выглядеть спокойно и уравновешено, однако внутри начинала чувствовать себя расстроенной. Хоть здесь пока и не было никого больше, но целых полчаса форы давали Исидоре бесценное преимущество. И пока Уна встревожено бродила в каменном круге, Родерик Разерфорд вошел через главный вход с красной листовкой в руках.
Через несколько минут за ним последовал Адлер Айри, так же как и — вот так неожиданность — мистер Хлоп, невероятно толстый мужчина из Юридического союза магов, который пыхтел и сопел от напряжения, преодолев лестничный пролет.
Уна горела от нетерпения. Стрелки часов отсчитывали время невыносимо медленно, будто кто-то заколдовал их. Ее мысли вернулись к кольцу, найденному под фургоном. Женскому кольцу. Она вертела его в кармане, раздумывая, чье бы оно могло быть.
— Я был уверен, что наткнусь тут на тебя, — раздался вдруг резковатый акцент Адлера Айри. Озорной парень облокотился на огромный камень. — Прилично ты всех опередила, мисс Крейт.
Уна залилась лёгким румянцем. Был ли он подозреваемым в деле или её соперником в состязании, Уна всегда ужасно смущалась в присутствии Адлера: мужественный подбородок, большие внимательные голубые глаза и румяные щеки, украшенные затейливыми татуировками.
— Всех, может, и опередила, — вздохнула Уна, — но не твою сестру.
Адлер задумчиво почесал голову:
— А, да, я видел её имя в начале списка. Даже интересно стало.
— Что именно интересно? — переспросила Уна, хотя догадывалась, к чему он клонит.
— Как она так быстро подсказку нашла, — объяснил Адлер. — Ответ, то есть. Сообразительности Исидоре не отнять, но она далеко не Исаак Ньютон.
Уна громко рассмеялась. Сэр Исаак Ньютон был одним из ее кумиров. Человек науки, фактов и логического мышления из Мира людей. У Униного отца была книга про Ньютона и его труды, и девочка прочла ее от корки до корки, открытия сэра Исаака казались ей куда более интересными, нежели нудная история волшебства, которую нужно было штудировать под чутким надзором дядюшки.
— Как твои летние каникулы? — поинтересовалась девушка.
Адлер пожал плечами:
— Ну, в Нью-Йорке ничего, хотя мне больше на Тёмной нравится, что есть, то есть. Здесь люди заметно интереснее… — парень сверкнул улыбкой, и Уна покраснела.
— Я, конечно, читала о Нью-Йорке, — она спрятала дрожащие ладони за спину, — но бывать не доводилось.
Адлер удивлённо поднял брови:
— Никогда не бывала в мире людей?
Уна покачала головой, чувствуя себя довольно глупо. Железные врата были так близко, и при всём своём любопытстве она ни разу не прошла через них.
— Мой дядя — Волшебник, а я его ученица. Он считает, что наше место тут, на Тёмной. Всё-таки это на Волшебнике лежит ответственность защитить мир людей от нападения фей, если Стеклянный портал снова откроется.
Адлер, казалось, задумался:
— Но не лучше ли знать, что именно защищаешь?
Уна согласно кивнула:
— Звучит логично.
Адлер засмеялся, и на долю секунды Уна не могла понять, смущаться ей или радоваться.
— Приятно с тобой общаться, мисс Крейт, — добавил парень.
Уна сглотнула комок в горле. Этому симпатяге нравилось с ней говорить. Сыщица с трудом сдержала улыбку. Ничего чудеснее она от Адлера не слышала. Хотелось рассказать, что ей тоже нравится с ним говорить, и что ей нравятся его руки, его лицо и мистические татуировки, но она просто не могла этого произнести.