Пока толстяк давал Адлеру те же самые инструкции, что Уне и Родерику, девушка склонила голову на бок и пожала плечами:
— Извини, Дьякон. Полагаю, дальше я сама.
Дьякон бросил угрожающий взгляд в сторону затейника, нахохлившись, словно хотел сказать: «Если хоть волосок с ее головы упадет…»
— Все хорошо, Дьякон. Я справлюсь, — успокоила его Уна, с трудом пытаясь отдышаться.
— Как пожелаешь, — ответил ворон и перелетел на ближайшую ветку, недовольно каркая.
— Я сказал двигайся, Родерик! — кричал на сына сэр Балтимор.
Втроем, Уна, Адлер и Родерик, подошли к перекошенной двери. Девушка задрала голову, всматриваясь в качающегося монстра. Ей было интересно, насколько высоко им придется взобраться сегодня и какие препоны внутри выдумал для них архитектор.
А потом раздался крик. Он просочился сквозь стены башни, как ночной кошмар, за ним последовал визг, похожий на смех. Уна покрылась «гусиной кожей».
Родерик вздрогнул:
— Исидора! — прокричал он, затем рывком открыл дверь и помчался внутрь. — Я спасу тебя, моя леди!
Адлер и Уна проводили его взглядом.
Уна вспомнила собственное опрометчивое обещание, данное Исидоре: «Я совсем не буду использовать магию во время состязаний, и потом мы посмотрим, кто лучше».
Глупо было соглашаться на такое — она поняла это, как только слова сорвались с ее губ — но также девушка чувствовала себя не вправе отступить от своей клятвы. Она удивительно четко помнила, как ее отец говорил что-то вроде: «Благородство мужчины определяется тем, может ли он держать слово». А Унина мама отвечала: «И женщин это тоже касается». Папа кивком выражал согласие, после чего Уна добавляла: «И девочек!». Родители смеялись. «Ты права, дорогая. Абсолютно права», — отвечал папа, взъерошивая ее волосы.
«Отец дошел до финального испытания, и ему не потребовалась магия для этого, — думала Уна. — И я смогу».
Вопрос был исчерпан.
Еще один крик вырвался из полуоткрытой двери. У Уны внезапно пересохло в горле, когда они с Адлером последовали за Родериком в башню.
Глава пятая
Наверх, через обезьянник
— Уберите этих тварей от меня! — вопила Исидора.
Возня и визг шимпанзе оглушили Уну. Казалось, они были повсюду — кричали, фыркали, чем-то бросались.
Уна, Родерик и Адлер метнулись к ближайшему убежищу — деревянному столу, усыпанному банановыми шкурками и огрызками яблок.
Зрелый красный помидор попал Уне в голову, когда она ныряла под стол.
— Ой! — вскрикнул Родерик, поскользнувшись возле Уны и достав из-за воротника что-то маленькое и твердое. — Так это же косточка авокадо. А могли бы быть и камушки.
— Это ещё ничего, — вздохнул Адлер, показывая рыбину длиною в фут. — Прямо в лицо мне прилетела, вот так-то.
Девушка забеспокоилась, что же еще могли бросить шимпанзе.
— Мы, кажется, попали в гости к макакам, — прокомментировал Родерик.
— И не говори, — саркастически ответил Адлер.
— На самом деле, они приматы, — сказала Уна. — Шимпанзе, если быть точными. Не макаки. Я читала о них.
— Какая разница? — поинтересовался Адлер.
Уна нахмурилась:
— Ну, я не уверена. Но думаю, что приматы обычно больше макак… И сильнее.
— И вонючей, — добавил Адлер, зажав нос.
Уна не могла не согласиться. Запах стоял ужасный.
— Как Исидора попала туда? — спросил Родерик, тыча пальцем в потолок.
Неуверенная, что он имел в виду, Уна выглянула из-за стола.
Башня возвышалась вокруг, как карточный домик, построенный чьей-то неуверенной рукой. Четыре стены неуклюже клонились в разные стороны, умудряясь все же упереться в высокий потолок тремя головокружительными пролетами выше.
Уна с парнями находилась на нижнем этаже, в некой кухне. По центру помещения располагалась гигантская дровяная печь, на которой побулькивал соответствующих размеров котёл с кипящей жидкостью.
Ярусом выше, который не являлся полноценным этажом из-за отсутствия пола, пространство было заполнено разной мебелью, парящей прямо в воздухе. Уна заморгала от удивления, не веря собственным глазам.
Столы, диваны и стулья висели в воздухе без всякой поддержки, и сначала Уне подумалось, что на них наложили какое-то заклятье. Однако, приглядевшись получше, сыщица поняла, что мебель подвешена на длинные чёрные канаты, свисающие с высокого потолка.
Насколько она могла разглядеть, было еще два уровня: один над другим, с целым рядом ступенек и площадок, выступающих из стены и соединяющих один этаж с другим.