в эфире. Я подошёл к приёмнику и стал вращать бобину тумблера. Внезапно я услышал те же два противных голоса. Один из них мог принадлежать гомику, а другой – хулигану. По-видимому, они разговаривали меж собой: «- Ты, почему воздух испортил? В студии и так дышать нечем от жары, а ты ещё пускаешь ветры. - Извини дружище, поел что-то несвежее, а чем пахнет? - Тухлыми яйцами. - А вот тухлых яиц я не ел. Но может быть, мы послушаем чего-нибудь свеженького. Я слышал, что от свежей музыки пищеварение улучшается. - Тогда давай поставим только что полученный нами “Rock en sausages and pies” нашего кумира Джона Дебила, написанного им буквально утром, когда он сидел на своем золотом унитазе в великолепном туалете». Динамик разразился какофонией звуков. Я уже хотел переключить, так как такое безобразие звуков не собирался слушать, как вдруг музыка оборвалась, и раздался голос ведущего гомика: «- У нас звонок. Звонит девушка Марина. - Жаль, что прерываемся. После такой музыки – в самый раз затянуть косячок. Говоришь, Марина? Этой ещё не было в нашей картотеке, - сказал Хулиган, - подавай её сюда». В динамике раздался щелчок, по-видимому, микрофон переключился на связь с телефоном. «- Что тебе нужно от нас, милочка? – спросил девушку развязный голос хулигана. - Я бы хотела услышать одну песню. - Хоть две для тебя, милочка, - развязно перебил ей Хулиган. – А если бы ты взяла в свой маленький ротик мой отросток, то я бы тебя саму сделал звездой шансона. Что ты на это скажешь»? Молчание. «- А что ты подумала, когда я сказал о моём отростке?» Опять молчание. «- Ну не буду тебя смущать, милочка, - прервал паузу Хулиган. Отростком я называю мой хвостик. - Так что же, вы хвостатые? – удивилась девушка. - Да, оба и у обоих растут рога, - захихикал гомик. - Если ты придёшь в нашу студию, то мы дадим тебе их пощупать, - засмеялся Хулиган, и этой же ночью устроим груповуху. Не пожалеешь, приходи к нам». Раздались длинные гудки. По-видимому, девушка бросила трубку. "- Сорвалась рыбка с крючка", - нахально заявил хулиганистый голос. Я больше не стал слушать его мерзопакостные излияния, перенастроил приёмник на волну «Радио-культуры» и стал думать под звуки классической музыки о том, как низко пала наша общая культура, когда гиперпространство заполняется подобными скабрезностями. Вдруг у меня возникло неодолимое желание вызвать из небытия моего оппонента. Я четыре раз стукнул тростью о пол. Но никто не появился. Я вздохнул с облегчением. Наваждение прошло. Но как только я собрался сесть за чтение одной из моих перформативных книг, опять возникло свечение, и появился мой оппонент-красавчик. - Извини, приятель, что замешкался, - сказал он развязно, - не всегда просто вернуться из тех дебрей четвёртого измерения, где кипит и бьет ключом полнокровная жизнь, ни то, что это болото, где ты прозябаешь. - Неужели наша земная жизнь кажется вам серой? – удивился я. - Да как сказать? – уклончиво ответил красавчик. – Прошлый раз мы говорили об ориентации в пространстве. Так вот я считаю, что люди совсем не могут ориентироваться в нём, потому что не знают даже то, что находится рядом с ними. Я открою тебе глаза, и ты увидишь, что этот город заселён духами, богами, уродами, зверями, тонкими сущностями и всякими диковинными существами. - Только что я слышал разговор двух таких сущностей с сатанинской радиостанции, от которого меня чуть не стошнило. - Ты имеешь в виду двух бесёнков со “станции творческих натур» STN, которые засоряют эфир непристойностями? Так это самая популярная радиостанция среди жителей этого города. - Но разве можно такое слушать, - удивился я. - Эту радиостанцию слушают все, и уж тем более, молодые люди. Спрос рождает предложение. Не у всех жителей города такие изысканные вкусы, как у тебя. И не каждый человек так начитан, как ты. Будь к ним снисходителен. - Но мне совсем не понятно, зачем идти на поводу их дурных вкусов, не лучше ли их воспитывать, поднимать их культурный уровень, прививать им хороший вкус. - Вряд ли они хотят этого, - усомнился красавчик. – Сейчас всё в нашей стране зиждется на самоокупаемости. Тот, кто заказывает музыку, тот и танцует девушку. Если он не приемлет твою культуру, так ты хоть лопни, или лоб себе расшиби, ничего не добьешься. И как говорят в народе, горбатого могила исправит. Каждый человек привык вариться в своём собственном соку. И у каждого человека есть свой собственный дух, запах, вкус, взгляд на жизнь. Ты не исправишь этот мир, а только набьешь себе шишки и синяки. Люди стоят за свои убеждения горой. Такова жизнь, милостивый ты мой. В этом, наверное, и заключен секрет разнообразия во Вселенной. И если ты хочешь что-то в этом понять и немного разобраться, то я предлагаю тебе совершить со мной прогулку по ночному городу. И ты сразу же увидишь, что в этом мире не всё так просто, как кажется на первый взгляд. - Как я могу увидеть?! – возмутился я. – Я же – слепой. - Это уж моя забота. Хочу только сказать, что ваш город, и впрямь, является уникумом во вселенной. Здесь облюбовали места боги не только со всего земного шара, но и многие тонкие сущности из далёких звёзд и галактик. Тебе нужно только всмотреться в них, и ты увидишь… - Вы опять за своё?! – воскликнул я, теряя терпение. – В конце концов, это невежливо напоминать мне каждую минуту о моей слепоте. Скажите мне, как я могу всмотреться в них, когда я ничего не вижу. - Но меня же ты видишь. Уверяю тебя, всё зависит от воли человека. Я докажу тебе, что посредством воли можно научиться не только видеть такие вещи, которые даже зрячему не под силу разглядеть. Я передам тебе тайные знания, посредством которых ты узнаешь истину. Одевайся. - Но я и так одет. - Разве у тебя нет костюма поновее. - Есть один, но я его одеваю в исключительных случаях. Например, когда в обществе слепых устраиваются ежегодные отчётно-выборные собрания. - Чтобы слепые поглазели на твой новый костюм? – расхохотался красавчик. Без лишних комментариев я переоделся в новый костюм, и мы вышли из дома. Когда я спускался с пятого этажа по лестнице, залитой электрическим светом, я спросил моего провожатого, почему он не появлялся передо мной раньше, когда я был ещё зрячим. - Ну, ты и нахал! – воскликнул тот, придя в негодование. - Неужели тебе не известно, что тонкие сущности могут вселяться в любые живые существа. Так, например, чтобы проникнуть к тебе, в то время, когда ты ещё видел, я вселился в муху, которая сидела на стекле твоего окна и слушала, как ты читал Платона. Я хотел на тебя только поглядеть, но ты прервал своё чтение, подошёл к окну и придавил меня ногтем к стеклу, вернее, не меня, а то бедное существо, которое я одухотворил. У бедной мухи аж кишки из живота вылезли. И мне ничего не оставалось делать, как вновь всплыть в эфир бестелесным призраком. Вот какой ты жестокий. - Извини, - произнёс я с виноватым видом. Мы вышли на улицу. Над бульваром и набережной зависла полная луна и подобно огромному фонарю заливала всё вокруг своим фиолетовым светом. Мы направились к реке. - Хочешь, я покажу тебе весь город с высоты птичьего полёта? – спросил меня красавчик. - Но как ты это собираешься сделать? – удивился я. - Ты забываешь о моих способностях, - напомнил он мне. – Я могу нас превратить в птиц. - Но птицы по ночам не летают, - возразил я ему. - Но тогда давай станем летучими мышами. - Как же я тогда увижу город? – удивился я. – Ведь летучие мыши такие же слепые, как я. - А мы станем зрячими летучими мышами, и будем видеть даже в темноте, - засмеялся красавчик. И в следующее мгновение какая-то неодолимая сила понесла меня вверх в небо, как то белое пятно, которое я видел над местом аварии. - Что происходит?! – воскликнул я со страхом пискливым голосом. – Почему мы поднимаемся вверх? - Я же тебе сказал, что покажу город с высоты птичьего полёта, - пискнуло рядом со мной омерзительное существо, напоминающее летучую мышь, - а заодно и посмотрим, чем занимаются в городе достопочтенные горожане. Благо, что из-за жары в эту пору все окна в домах раскрыты настежь, а заодно и узнаем некоторые секреты этого города, чем он дышит и живёт. Мы поднимались всё выше и выше. Под нами отливала лунным светом гладь реки, по берегам которой блестели кровлями крыш дома, башенки, купола церквей. Во многих окнах домов горел свет. Но в окна с потушенными огнями смотреть было гораздо интересней, потому что там происходили потрясающие сценки. Недалеко от драматического театра в гостинице актёров в одной постели лежало стразу три пары, попеременно предаваясь любви и меняя своих партнёров. - Ну, как? – воскликнула отвратительная летучая мышь. – Разве такое увидишь в дневное время? Я часто устраиваюсь по вечерам на подоконниках и смотрю на их страстную любовь. Должен признаться, что у них в постели любовного пыла больше, чем на сцене. Вот если бы все зрители могли видеть этот спектакль! Мы пролетели мимо одного ресторана с большими окнами, где шло гуляние. - А здесь собралась прекрасная компания, - прошипела летучая мышь, - позднее мы можем присоединиться к этому веселью, если ты пожелаешь. Посмотри, сколько там симпатичных девушек. Ты сможешь выбрать любую. Для этого я смогу дать тебе моё обличие. Признайся, ведь такому, как я, не откажет ни одна девушка. - Такой мерзкой летучей мыши? – удивился я. - Ну, что ты такое говоришь, - воскликнула летучая мышь, - ты же знаешь мою истинную сущность. Посмотри, у них столы ломятся от яств. Они, явно, намерены гулять до у