Город был буквально забит железом. Раньше я не обращал внимания, что вокруг столько железа. С железных крыш спускались железные водосточные трубы. Железные автомобили мчались по асфальту, и под их колесами постукивали железные крышки люков. Изогнув гусиные шеи, выстроились вдоль улиц железные фонарные столбы. Тенистый сад шумел зеленью тополей за высокой литой решеткой.
Я постучал ногтем по железной лилии на решетке и сказал:
— Миленький заборчик. Не меньше чем тонн на десять потянет.
Юрик молчал. Он хотел есть. На его лице было написано, что если я сейчас же не отпущу его домой, то он упадет рядом с урной для окурков и скончается от голода.
— У меня дома колесо от велосипеда запрятано, — признался он. — Почти новое. Хочешь, я его сейчас притащу?
— Спасибо тебе в шляпе, — поклонился я. — На твоем колесе далеко не укатишь. Мне что-нибудь настоящее нужно.
По стальным рельсам дребезжали железные трамваи.
Железо было кругом. Но все оно было намертво приварено, приклепано и привинчено. Каждая железяка лежала и стояла на своем месте. Каждая железяка была позарез нужна городу.
Но я человек упрямый. Я все же отыскал две чугунные тумбы, в которых город абсолютно не нуждался. Они без всякого толка торчали по краям арки ворот у облезлого старого дома.
— Килограмм по сто штучка, — прикинул я. — А может, и по двести.
Ослабевший от голода Юрик сел на одну тумбу, я — на другую. Я размышлял над планом дальнейших действий. Из подворотни тянуло холодом. Тумбы намертво вросли в землю. Мы сидели на них, как скульптурные украшения, и молчали.
Дело в том, что найти металл — это в конце концов пустяк. Значительно труднее этот металл взять. Особенно нашему брату. Далеко не каждый лом люди считают ломом. Он им мешает, они набивают о него шишки и все равно не отдают. Люди привыкают к ненужным вещам прочнее, чем к самым необходимым.
К этим тумбам, разумеется, привыкли тоже. Просто так их не отдадут. Сразу поднимут шум. Тут нужно что-нибудь внушительное. Распоряжение горисполкома, например, или приказ милиции. Или еще лучше — бульдозер с самосвалом. И самоходный кран. Люди робеют перед внушительным. Приползи сюда бульдозер и хоть целый дом сковырни, люди промолчат. Они думают, раз бульдозер, значит, так надо. А за мной дворник гонялся, когда я какой-то паршивый бачок подобрал.
— Подъемный кранчик бы нам, — вздохнул я и погладил холодную тумбу. — Мы бы сразу…
И тут я увидел, как у Юрика вытянулось лицо, и оглянулся. По улице собственной персоной катил кран. Самый настоящий самоходный кран. Он вывернул из-за угла и, покачивая стрелой, которая лежала над кабиной, полз в нашу сторону.
Я бросился наперерез машине. Шофер погрозил мне сквозь стекло кулаком. С губ шофера слетали какие-то слова.
— Дяденька! — заорал я. — Товарищ!
Кран обдал меня горячим дыханием солярки и прогрохотал мимо. Он ехал медленно. Вот он почти остановился и стал разворачиваться.
Он нацеливался стрелой в ворота, над которыми висела надпись: «Берегись автомобиля!» От ворот тянулся высокий кирпичный забор. Кран ловко нырнул в ворота и исчез за забором.
— Вперед! — махнул я рукой Юрику.
На просторном, буром от масляных пятен дворе не росло ни травинки. У грузовиков возились люди. Кран прополз мимо грузовиков, клюнул стрелой и остановился.
Из кабины вылез толстый дядя в берете. На его свирепом лице колыхались круглые щеки.
Я никогда не встречал толстых шоферов. Я почему-то думал, что все они худые. А у этого еще было такое злое лицо, словно он только что с кем-то подрался. Но я, конечно, не перетрусил. Я только сразу сообразил, что нам с этим дядей не столковаться.
Он сам узнал меня и прогудел:
— Что, Брамапутра, жить надоело?
Голос у него звучал, как из погреба. Я подумал, что если бы нам такого завуча, то он бы живо навел в школе дисциплинку. И еще бы из него получился отличный пират. На глаз — черную повязку, за пояс — кинжал, и готовый рыцарь морских просторов.
— Посадить бы тебя на денек за баранку, Брамапутра несчастная, — гудел толстый рыцарь, — тогда бы не стал кидаться под колеса!
Почему я Брамапутра, да еще несчастная, я не понял. Про Брамапутру я уже где-то слышал, — кажется, на уроке истории. Вроде была такая примадонна при дворе какого-то Людовика.
Если бы не Юрик, который стоял за моей спиной, я бы, конечно, плюнул и ушел. Но я знал Юрика. Юрик завтра же ляпнет в школе про Брамапутру. И не со зла, а так, от низкого уровня развития. Поэтому я подумал и сказал: