«Ребячество какое-то. – подумала Голуба Любятовна, – Хотя до сих пор Варя ничего из ряда вон выходящего не просила, да и в хулиганских проказах сельской ребятни не участвовала…»
– Что ж, хорошо. Пусть будет по-твоему. Но имей в виду, что после этого ты выкинешь всю эту дурь из головы: и про ведьму, и про Волшебную Кошку. И отцу про это больше ни слова не скажешь, а станешь вести себя, как и прежде. Ясно?
– Хорошо. – быстро согласилась Варенька.
Вечером, до прихода старухи-нищенки, Варвара наскребла за печкой пыльки, где раньше Кошка днём сидела, смешала её с золой из печи, добавила ключевой водицы чуть, чтобы получилась масса похожая на краску, взяла тонкую лучину и подошла к матери.
– Ты что же, вздумала у меня на лице этим рисовать? – спросила Голуба Любятовна и, увидев утвердительный кивок, возмутилась – Вот ещё! Глупости какие!
– Ты обещала. – напомнила ей дочь, – Тем более, что видно не будет. Закрой глаза.
Женщина со вздохом подчинилась, и Варенька нарисовала ей на веках вторую пару глаз. Вышло по-детски коряво и неаккуратно.
Мать посмотрела на себя в зеркало – что ж, когда глаза открыты, рисунка на веках и правда не было видно.
– Попробуй снова закрыть глаза и как бы сквозь веки посмотреть вокруг.
Голуба Любятовна подчинилась и обомлела: она видела горницу столь же явственно, как и с открытыми глазами. Только теперь комната выглядела унылой и заброшенной, стены и потолок большими серыми пятнами покрывала пушистая плесень.
Женщина удивлённо распахнула глаза – всё стало как прежде.
– Как… это?..
– Дом стал становиться таким, как батюшка Кошку выгнал. Без неё он словно умирает… – пояснила девочка и принялась учить мать – Когда старуха придёт, ты погляди на неё так же. Только смотри, чтобы ведьма не заметила.
Женщина рассеянно кивнула в ответ, продолжая рассматривать дом то так, то эдак.
Ярина пришла к назначенному часу. Купец радушно встретил гостью и проводил в дом. Усадил за стол, принялся потчевать и расспрашивать про жильё-быльё. Заметив, что она не многословна, с упоением стал рассказывать про своё хозяйство, хвалиться сыновьями. Та улыбалась, кивала, брала маленькие кусочки то одного, то другого, а сама глаз не сводила с Вареньки. Девочка же молча ковырялась в своей тарелке и старательно не замечала пристального взгляда ведьмы.
Воспользовавшись тем, что нищенка не обращает на неё никакого внимания, Голуба Любятовна взглянула на старушку через нарисованные очи и с трудом подавила испуганный вздох: вместо милой бабушки за столом сидела темноволосая женщина. Жадно смотрела она злыми глазами на притихшую Варю, руки с длинными когтями так и тянулись к девочке, готовые вот-вот схватить её.
– Кар-р-р! А купчиха с закрытыми очами сидит, да всё видит! – громко каркнул большой чёрный ворон, сидящий у ведьмы на плече.
Голуба Любятовна вздрогнула и открыла глаза. Всё стало, как и прежде: и накрытый стол, и милая старушка-нищенка, и никакого ворона у неё на плече не было.
Ведьма, не мигая, уставилась на женщину, и та уже в обморок готова была упасть от страха, да тут купец, заметив побледневшую жену, обеспокоенно спросил:
– Всё хорошо, Голубушка? Что-то неважно ты выглядишь. – он словно бы и не слышал страшного карканья невидимого спутника ведьмы.
– Всё в порядке. – через силу улыбнулась купчиха, сделав вид, что тоже ничего не видела и не слышала, – Наверное умаялась за день. Да и больно душно сегодня.
– И то верно, – сказала ведьма, поднимаясь, – устали уже хозяева. Пора и мне честь знать. Засиделась в гостях.
– Да ты толком и не съела ничего! – удивился купец.
– Ничего, в следующий раз доем, коли позовёшь.
– Конечно! Приходи завтра. С радостью ждать будем.
Старуха вежливо поклонилась купцу, и елейным голоском пропела, глядя на Вареньку:
– Проводи меня, детонька, до ворот. На улице уже стемнело, а глаза-то мои совсем не те уже стали… Боюсь о камешек оступиться…
Девочка умоляюще посмотрела на отца, но тот нахмурился и повелительно мотнул головой – уважь старую!
Варя понуро поплелась провожать гостью.
Голуба Любятовна зажгла свечу и поспешила за ними. Да как раз вовремя: ведьма схватила девочку за руку и силком тащила её за собой к воротам:
– Пошли со мной!
Варенька упиралась, билась, но вырваться из цепкой хватки острых когтей никак не могла.
– Да куда ж она с вами пойдёт, на ночь глядя-то?! – мать подбежала, прижала к себе дочь и выставила вперёд свечу, словно пытаясь отгородиться её светом от ведьмы, – Вот! Возьмите с собой, чтобы в темноте дорогу было видно. – она изо всех сил старалась унять дрожь в голосе.