Мать с дочерью поблагодарили старушку и отправились домой.
«Нет, тут без помощи не обойтись. Уж больно сильные колдуны Ярина с Яковом.» – подумала старушка, по-хулигански засунула в рот мизинцы и громко свистнула.
В тот же миг к ней на руку сверху спустился белый голубок.
– Вот что, дружочек, – сказала ему старушка, – лети-ка в Орден Искусниц, к моей внучатой племяннице. Пусть прибудет сюда безотлагательно. Ясно?
Голубь заворковал, кивнул и улетел выполнять порученное.
* * *
Перед приходом ведьмы Варя сунула в карман сарафана маленькие ножницы, и весь вечер ёрзала на стуле, стараясь улучить удобный момент, чтобы незаметно отрезать лоскуток с лохмотьев нищенки.
Но Ярина, словно догадалась о задуманном, и глаз не сводила с девочки. А за Голубой Любятовной зорко наблюдал Яков, сидя вороном на посохе сестрицы.
Сегодня он даже не потрудился сделаться невидимым. Но Годимир Силович не обращал на огромную чёрную птицу никакого внимания, будто большие говорящие вороны были самым обычным делом.
Наконец, ведьма встала, и повелительным тоном приказала Вареньке:
– Проводи меня.
– Я посвечу. – быстро сказала Голуба Любятовна, вставая и хватаясь за заранее приготовленную лампу.
Ярина насмешливо хмыкнула и пошла к выходу. Возле калитки она остановилась и холодно посмотрела на девочку:
– Больше ждать я не намерена. Завтра же хочу получить от тебя положительный ответ. – она бросила презрительный взгляд на Голубу Любятовну, прижавшую к себе дочь, и пытавшуюся отгородиться от ведьмы тускло горящей лампой.
– И никакие защитники тебе не помогут. Была одна Кошка, да вся вышла. – ведьма понизила голос до шёпота и зловеще прошипела – Ты ведь не хочешь, чтобы с твоими родителями что-то случилось? Чтобы они умерли, к примеру? Хотя… может быть так тебе будет легче понять, что у тебя нет выбора?..
– Варя с тобой никуда не пойдёт, ведьма! Я тебя не боюсь! Костьми лягу, но дитя своё тебе не отдам!
Ярина насмешливо смерила взглядом мать, готовую ценой своей жизни защищать дочь и презрительно фыркнула:
– Ну-ну. – щёлкнула пальцами и исчезла, оставив их стоять с открытыми от удивления ртами.
Не удалось им лоскуток от ведьминой одежды раздобыть.
С тяжким сердцем они ждали наступления следующего вечера. Не могли ни спать, ни есть: не удалось им ни Кошку вернуть, ни отца расколдовать. Да и Ярина отказа не потерпит.
– Ты только не соглашайся к ней в ученицы идти! – в отчаянье упрашивала Голуба Любятовна дочь, – Чтобы ни случилось, чтобы она не сделала, ни в коем случае! И себя погубишь, и свою бессмертную душу потеряешь. Сладка дорога зла, да только платить за неё придётся втридорога. Поклянись, что не станешь служить тёмной стороне!
Варенька всхлипывала, прижавшись к матери и поклялась, тихо причитая:
– Не послушался меня батюшка, выгнал Волшебную Кошку из дому. Остались мы без защиты, злой ведьме на растерзание!
Мать гладила её по голове и уговаривала:
– То, что сделано, уже не воротишь, доченька. Остаётся только верить в лучшее…
Неотвратимо наступил назначенный час.
Ярина вошла в дом купца в своём истинном облике. По-хозяйски вплыла в горницу, словно торжествуя над страданиями девочки и её матери.
Годимир Силович радушно встретил ведьму. Околдованный, он не увидел разительной перемены в облике «нищенки».
А Голуба Любятовна нащупала припрятанный в переднике нож – не видать тебе моей дочери, злодейка бесстыжая!
Впервые Варенька встретила пристальный взгляд Ярины и не отвела глаз. Ведьма усмехнулась над напускной храбростью девочки.
– Ну, так что? – приступила она сразу к делу, игнорируя накрытый ужином стол.
– Нет… – ответила Варя, и почувствовав дрожь в голосе, постаралась придать ему твёрдости, повторила – Нет.
Ярина презрительно фыркнула:
– Я и в первый раз расслышала.
Раздражённо побарабанив длинными ногтями по столу, она зло процедила:
– Я думаю, что ты неверно истолковала моё предупреждение о твоих родителях. Верно, ты решила, что это была шутка? Что ж, пеняй на себя.
Ярина вперилась немигающими глазами в купца с купчихой. Голуба Любятовна вскочила, и схватилась было за нож, но вдруг осела и замерла с вытаращенными от удивления глазами: тело словно приросло к стулу, руки и ноги больше не слушались её.
Годимир Силович тоже застыл, лишь по беспокойно зыркающим глазам, можно было понять, что очаровывающее наваждение спало, и теперь он с ужасом рассматривал зловещую незнакомку с вороном на клюке-посохе.