– Я – купец, Годимир Силович… – пролепетал он в ответ, чуть штаны не уделав с перепугу, – Здесь ли дом старой Агафьи?.. Мне нужна её внучатая племянница, Марья из Ордена Искусниц…
Но то ли купец говорил слишком тихо, то ли головы висели слишком высоко, но они продолжали реветь:
– КТО?! ТАКОЙ?! ЧЕГО?! НАДОБНО?!
Годимир Силович хотел было повторить сказанное, как вдруг, сквозь этот шум услышал из-за частокола звонкий девичий голосок:
– Агафон! Ага-фон! Оглох, что ли?! Не слышишь, что треклятая бабкина сигнализация сработала?! Сколько раз уже говорила ей – выбрось эту жуть староязыческую! Давай поставим тебе что-нибудь поновее, технологичнее… Но нет, она упёрлась и ни в какую: «С такой защитой ко мне всякие завидущие за приворотами и проклятьями не шастают»… Хорошо ещё, что от куриных ног у избы она всё-таки избавилась… Агафон! Ага-фон! Да где ты, бестолочь такая?! А-а-а… Явился, наконец… Иди, открывай, там кто-то пришёл. Да выруби уже, наконец, эту ревущую гадость!
Хор из горящих голов замолчал, и в первое мгновение от наступившей тишины у Годимира Силовича зазвенело в ушах.
Створки ворот заскрипели и приоткрылись. Из-за них высунулся тощий мужичонка и поманил купца рукой внутрь. Вторая рука, у мужика забинтованная висела в накинутой через шею перевязи.
Годимир Силович нерешительно потоптался на месте: уж больно страшными оказались владения «доброй» старухи Агафьи.
– Эй, ну кто там?! – снова прозвучал девичий голос, – Особого приглашения ждёшь? Ну, так не дождёшься: он – немой! Пришёл по делу, так проходи! А нет, так проваливай на все четыре стороны! Колготишь тут людей ни свет ни заря!
Годимир Силович протиснулся мимо улыбающегося Агафона во двор и под ободряющие толчки мужика в спину прошёл к высокому крыльцу. Там, кутаясь в лёгкую пуховую шаль стояла хрупкая и совсем молоденькая на вид девушка. Она сердито хмурила бровки, внимательно разглядывая незваного гостя.
– Так чего тебе? – резко спросила она, когда купец подошёл ближе.
Не приметив у неё ни рогов, ни копыт, купец осмелел и поведал, что ищет свои сани. А встреченный им в лесу странный говорящий волк подсказал, что найти их можно во владениях некой Агафьи, а вернее, у её внучатой племянницы Марьи из Ордена Искусниц.
Девушка задумчиво побарабанила пальчиками по перилам и ядовито бросила топчущемуся рядом с купцом Агафону:
– Ты, как я посмотрю, в волчьей шкуре становишься крайне говорлив! Наверное, стоит начать одевать на тебя намордник… или язык укоротить?
Мужик стоял с виноватым видом, понурив голову.
Купец удивлённо переводил с них глаза, не понимая, о чём идёт речь, и почему эта девушка разозлилась на своего прислужника.
– Хотя нет, – продолжала отчитывать Агафона она, – лучше попрошу у клана Серых Волков прислать тебе замену. – после этих слов Агафон повалился ей в ноги и жалобно замычал, принялся кланяться и биться головой о ступени.
«Вот же пигалица! – мысленного возмутился купец, которому стало жаль немого слугу, – Сама от горшка два вершка, а барыню из себя корчит прямо-таки столичную! Не дай бог, такая же невесткой моей станет, женой младшенького, Светозара…»
Теперь девушка посмотрела на купца:
– Предположим, что Марья из Ордена Искусниц – это я. А сани-то твои – она мотнула головой в сторону, – вот. Забирай.
Годимир Силович посмотрел в указанном направлении и действительно, увидел свои сани. Кроме старого тулупа в них по-прежнему никого не было.
Марья спустилась с крылечка и подошла к саням.
– На себе потащишь? – ехидно спросила она купца.
«И верно, об этом-то я не подумал… – остолбенел Годимир Силович, – Лошадёнку-то с коровёнкой тот волк съел. А ну как нет в них больше Волшебной Кошки?.. Кроме Вареньки её ведь никто больше видеть не мог… И что? Вот притащит он сани домой, а дочь не спасёт…»
– Что мнёшься-то? – зло процедила Марья, – Или не твои сани? Или было в них что-то ещё, кроме драного тулупа и старого веника? И сани-то тебе не нужны, а нужно то, что в них было, а? Чего не договариваешь, купец? – и так вперилась в Годимира Силовича почерневшими от злости глазами, что у купца поджилки затряслись от страха.
«Сейчас прибьёт меня! Сама пигалица, а всё видит, ведьма проклятая!»
Знатно струхнул купец и от безнадёги повалился рядом с Агафоном ей в ноги:
– Прости меня старого! Правда твоя – не всё тебе сказал, утаил много! Кошка мне нужна Волшебная, которая в этих санях сидела, а её никто кроме моей дочки Вареньки видеть не мог. Не нужны мне эти сани треклятые! Кошка, Кошка мне нужна! Умрёт без неё моя доченька! – и завыл в голос, вторя мычавшему рядом мужику, и уткнулся лбом в землю, позабыв о всякой своей купцовской гордости.