– Это мне? – удивилась Марья.
– Примерь, – кивнула Голуба Любятовна, – вдруг с размером не угадала. Пусть он простой, но зато твоё богатое платье не испачкается.
Марья мигом скинула платье и нарядилась в подарок. Сарафан ещё хранил тепло рук доброй женщины. Марья подбежала к зеркалу и закружилась – сарафан сидел точно по фигуре.
– Вы его за утро успели сшить? И без всякой магии? – удивилась она.
Голуба Любятовна улыбнулась:
– Ночь была волнительная. Утром никак не могла уснуть. Всё возле Вареньки сидела, вдруг ей лучше станет… А чтобы как-то занять себя, вот и взялась за шитьё.
– Вам очень идёт, правда. – раздался слабый голосок со входа в горницу.
Держась рукой за дверной косяк, на ещё слабых ногах в проёме стояла Варенька. Женщины поспешили к девочке. Поддерживая её за руки, помогли дойти к окну, где усадили на лавку. Марья принялась осматривать её.
– Яд полностью вышел. Силы постепенно возвращаются. Организм молодой, быстро справляется с болезнью. – она погладила ладонью седые волосы девочки, играющие на свету разными оттенками, точно жемчуг – Цвет, к сожалению, останется таким навсегда…
На глаза Вареньки навернулись слёзы и губы задрожали. Голуба Любятовна принялась успокаивающе поглаживать дочку по плечу:
– Что ты, доченька! Они теперь краше, чем были. Точно лунные лучики в волосах запутались. Ты у меня такая красавица! Такой удивительной косы ни у кого в мире не сыщешь!
Варя шмыгнула носом и посмотрела на Марью:
– Правда?..
Девушка улыбнулась в ответ:
– Правда. Я таких красивых волос ещё никогда не видела.
Напоив девочку чаем, женщины вышли мести двор, а Вареньку оставили сидеть у окна, да за странным туманом приглядывать.
– Если что, кричи нам. – предупредила Марья.
Годимир Силович обошёл всё селение, предупреждая жителей, чтобы заперлись на ночь и после наступления темноты на улице не показывались. Но селяне, тоже заметив необычный туман, рассудили просто – де, надвигается ураган. И уже сами затворяли ставнями окна, разгоняли домашнюю живность по сараям и хлевам, плотно затворяли двери.
Купец дошёл и до церкви. Но старушка, служащая в церковной лавке, сказала, что отец Афанасий убыл пару дней назад в город по каким-то служебным делам. Сама она уже закрыла и церковь, и ворота, и теперь торопилось домой до наступления непогоды. Годимир Силович повернул домой.
Вернулся он как раз к тому моменту, когда женщины вымели двор, а Агафон убрал и закопал за сараями павших бойцов крысиного и воронового войска Ярины.
Солнце, закрытое серыми тучами, ещё не успело закатился за горизонт, как Варенька обеспокоенно воскликнула:
– Туман! Он движется!
Марья выглянула в окно. Со стороны леса дул лёгкий ветерок, неся с собой запах болотной сырости, и зловещий туман плотной стеной наступал на селение. Точно огромное животное, он проглатывал деревенские дома и улочки, медленно подкрадывался к дому купца.
Волшебная Кошка, пошатываясь и прихрамывая, вышла из-за печки и взобралась на крышу дома. Настороженно вглядываясь в туман, она тихо угрожающе зарычала. Купец и Голуба Любятовна тоже со страхом поглядывали в сторону леса.
– Что-то там есть, в этом тумане… – пробормотала Марья, – Защитница наша сильно ослабела, да и мне одной против Ярины с её братцем не выстоять. Нужно посылать за помощью.
Она быстро начертила в воздухе какие-то знаки и прошептала заклинание. В тот же миг, вынырнув из серых туч, к ней спустился белый голубок. Сев чародейке на ладонь, он тихо заворковал.
– Вот что, дружочек. Доставь сообщение моему дядюшке. Передай, что племянница его, Марья из Ордена Искусниц, бьёт челом и молит скорее прибыть ей на помощь. Всё понял? Ну же, лети стрелой! – девушка подбросила голубка вверх, и он, громко хлопая крыльями, взмыл в самую высь, превратился в маленькую белую точку и скрылся с глаз.
Марья повернулась к напуганному купцу и его жене.
– Нужно подготовиться. Нам главное до утра продержаться. А там, глядишь, и помощь подоспеет. Соберите все свечи и лампы, что в доме имеются, принесите сюда. Я их зачарую, чтобы ни одна нечисть не смогла в горницу проникнуть, коли сумеет волшебный круг вокруг двора преодолеть. А сами сегодня здесь ночевать станем. Остальные комнаты надо бы заколотить засовами.
Голуба Любятовна поспешила собирать свечи и лампы, Годимир Силович принялся заколачивать досками окна и двери в опустевших комнатах.
Когда Марья закончила зачаровывать лампы, зажгла и расставила их по горнице, туман подобрался к владениям купца и укрыл дом непроглядной зеленоватой пеленой. Все звуки на улице тотчас стихли: перестали галдеть и кудахтать домашние птицы, псы попрятались по будкам и затаились. Не гремели колодезные цепи, не шуршала листва на деревьях.