Купец посмотрел в окно. За ним, точно зеленоватое облако, колыхалась стена тумана. Струйками, точно щупальцами, он просачивался в горницу, но едва коснувшись света зачарованных ламп, втягивался обратно за окно.
Варенька испуганно жалась к матери. Та укрыла её пуховой шалью, обнимала и что-то тихо успокаивающе напевала.
Тихий стук, похожий на громкое царапанье, раздался в калитку. Марья и купец переглянулись.
– Не ходи, Годимирушка… Добрые люди в такое ненастье по домам сидят… – встрепенулась Голуба Любятовна и умоляюще посмотрела на мужа.
– Вы же сами предупредили всех, чтобы по домам сидели. – согласилась с ней Марья.
Тихий стук повторился вновь.
– Сейчас жатва идёт, многие в поле были. – купец обеспокоенно посмотрел в окно, – А ну как кто не поспел домой к сроку? Теперь же попробуй, отыщи в таком тумане свой дом. Там небось дальше собственного носа ничего не видно… Вовек себе не прощу, если из-за меня человек сгинет.
Марья вздохнула, сдавшись, и протянула ему одну из зачарованных ламп:
– Возьмите с собой. Она защитит вас. Один не ходите, крикните Агафона. Да калитку не спешите отворять, сперва в щёлочку поглядите. Я с вашей женой и Варенькой тут останусь. Буду защищать, если понадобиться.
Годимир Силович взял лампу и вышел из дома. От крыльца в сторону шарахнулось что-то большое и тёмное. Плотная стена тумана отступала под волшебным светом и, обтекая купца по кругу, смыкалась за его спиной. Годимир Силович вытянул вперёд лампу в дрожащей руке и тихо позвал:
– Агафон… Агафон…
Сгорбившись, испуганно поджав хвост и вздыбив шерсть на загривке, Агафон, уже принявший волчий облик, подошёл к купцу.
– А-а, это ты… Напугал меня, чуть сердце не выпрыгнуло. – он тревожно втянул носом воздух – Есть в этом тумане что-то жуткое. Так и пробирает страхом до самых костей.
В калитку снова тихо поскреблись.
– Нужно посмотреть, кто там. – купец снова выставил перед собой лампу, пытаясь разглядеть ворота.
– Может, ну их?.. Пусть утром приходят. Что-то нет у меня желания за калитку выглядывать.
– Тогда оставайся здесь. А я пойду, посмотрю.
– Лампу, небось, Марьюшка зачаровывала?.. Тогда я лучше с тобой пойду. – огромный волк, точно напуганный щенок жался к купцу и трусил рядом – Помрёшь, как я тогда ей в глаза смотреть буду?.. – пытался хорохориться он.
Держа лампу перед собой на вытянутой руке, Годимир Силович подошёл к калитке. Снаружи в неё снова поскреблись и подёргали за ручку. Но закрытая на толстый засов, калитка не поддалась на толчки непрошенного гостя.
– Сейчас бы сигнализация старой Агафьи была бы очень кстати… Зря не прихватил с собой… – снова засвистел носом Агафон.
Купец осветил лампой калитку, поискал в досках щёлочку.
– Купец?.. Это ты, купец?.. – тихо прошептали снаружи – Помоги, Годимир Силович… Отвори дверь…
Купец, прикрыв свет лампы ладонью, заглянул одним глазом в трещину между досками и тут же в ужасе отшатнулся, зажав себе рот рукой, чтобы не закричать – мёртвый разбойник Гришка скребся в калитку снаружи.
– Открывай, купец… Забери своё золото… Жгут твои монеты мне душу, на дно тянут… – белёсыми мёртвыми глазами покойник высматривал в досках щели, ощупывал их гнилыми пальцами и пытался расковырять ногтями.
Годимир Силович стоял на отнявшихся ногах, ни жив, ни мёртв со страха.
– Я чувствую тебя, купец! Отворяй! – разозлился мертвец и принялся бить кулаком в калитку так, что она заходила ходуном, вот-вот с петель сорвётся!
– Уходи, Гриша, не открою я тебе… – вырвалось с перепугу у купца.
– Тогда пеняй на себя! Когда доберусь до тебя, в клочья разорву! – взревел покойник, и ещё яростнее принялся биться в калитку.
В тот же момент под ударами стали сотрясаться и ворота, и забор – десятки упырей окружили хозяйство купца и рвались проникнуть внутрь.
Со стороны конюшни донеслось пронзительное конское ржание.
– Серко! – воскликнул купец и, позабыв всякий страх, кинулся любимцу на помощь.
– Стой, заполошный! Там же у тебя забор редкий, только для виду! Оставь, коня не спасти! Только себя потеряешь!
Но Годимир Силович, не слушая волка, нёсся вперёд, выставив лампу перед собой. Туман нехотя расступался перед волшебным светом, уступая дорогу бегущему сломя голову купцу.
Возле конюшни Годимир Силович увидел вставшего на дыбы Серко и четырёх повисших на нём упырей. Лишь только свет от лампы коснулся их, мертвецы зарычали, отпустили коня и отступили, бешено сверкая горящими глазницами. Почувствовав свободу, перепуганный конь снова пронзительно заржал, взвился, перемахнул через забор и ускакал прочь.