– Серко! Серко! – кинулся было за ним Годимир Силович, но волк схватил его зубами за шиворот и удержал.
– Стой, купец! Очнись уже! Не догонишь ты коня, и всех нас погубишь! Оглянись вокруг…
Годимир Силович поднял лампу и осмотрелся. В шатком заборе зияла огромная дыра, и через неё, пригибаясь и прячась от света волшебной лампы, вваливались всё новые и новые упыри. Тихо ступая, они медленно окружали купца и волка.
– Так, спокойно. – сказал Агафон – Отходим к дому. Там Марья, что-нибудь придумаем.
Светя вокруг себя лампой, Годимир Силович схватился за шерсть волка, и они стали отступать к дому.
Мертвецы, не сводя с них горящих глазниц, плотной стеной следовали за ними. Иногда кто-то из них пытался прыгнуть вперёд и напасть на купца, но он выставлял в сторону атакующих упырей лампу и те, визжа, рыча и шипя, вновь отступали.
Дойдя до дома, купец с волком оставили зачарованную лампу на крыльце, зашли внутрь и захлопнули дверь. Годимир Силович задвинул засов и принялся заколачивать досками дверной проём.
– Сомневаюсь, что это их удержит. Их там тьма тьмущая.– скептично заметил Агафон.
– Кто это был, Годимирушка? – испуганно спросила Голуба Любятовна.
– Так, один старый знакомый. – уклончиво ответил он и тихо спросил Марью – Зачарованная лампа долго светить сможет?
Чародейка выглянула в окно и тихо охнула: не в силах подойти ближе, вокруг крыльца стояли десятки мертвецов и ждали, когда лампа погаснет. Девушка встревоженно покачала головой и тихо прошептала:
– Часа полтора, не больше. Нам против них не выстоять… Упырей можно убить только днём, в их собственной могиле, вогнав осиновый кол в сердце…
Годимир Силович посмотрел на лежащий возле печи на дровах топор:
– Ну, я пока ещё не видел, чтобы без головы кто-то жить мог… А если и смогут, то без неё они не так опасны.
– Спой, мамочка. – попросила Варенька, прижимаясь к Голубе Любятовне – Когда ты поёшь, не так страшно становиться.
– Действительно, Голубушка, спой. Да погромче, чтобы мне с лестницы слышно было.
Голуба Любятовна запела. Купец взял топор, ещё одну зачарованную лампу и похлопал по спине волка:
– Пойдём, друг Агафон, серый волк из клана Серых Волков. Мы с тобой единственные мужики в этом бабьем царстве. Нам с тобой и ответ за них держать.
Годимир Силович вышел на лестницу, спускающуюся к входной двери, поставил перед собой лампу, сел на ступени и положил топор себе на колени. Стал слушать, как красиво поёт его Голубушка. Агафон лёг рядом.
«Мечтал я о спокойной старости, а оно вон как всё вышло… Прости меня, Любимушка моя…»
Не успела Голуба Любятовна и трёх песен пропеть, как из-за двери раздался голос ведьмы:
– Открывай, купец, поиграли и будя. Отдай девчонку, и всё сразу кончится. Я не причиню ей вреда, обещаю. Для меня ведь эта лампа совсем не преграда.
– Для меня было честью познакомиться с тобой, Агафон. Прости, если невольно обидел тебя чем… – сказал купец, берясь за топор и поднимаясь.
– Для меня тоже. Хороший ты человек, Годимир. – ответил волк и, помолчав, добавил – И копченья у тебя вкусные.
– Что ж, коли выживем, угощу тебя ещё. – усмехнулся купец.
Ведьма за дверью громко хмыкнула:
– Время вышло, купец. Теперь пе… – в этот момент раздалось грозное кошачье шипение и вой – Ах, ты!.. Яков! – воскликнула Ярина, за дверью послышался шум борьбы и тут же всё стихло.
Но ненадолго. Десятки мёртвых рук забарабанили, заскребли и захлопали по двери – Ярина успела потушить зачарованную лампу. Дверь дрожала, скрипела, но петли держались крепко. Годимир Силович встал возле неё и поднял топор наготове.
Новый звук заставил его сердце сжаться – упыри, поняв, что дверь никак не поддаётся, принялись грызть её, отдирая от досок щепку за щепкой. Вгрызаясь в доски вновь и вновь, они скоро проделали в двери дыру.
– Держись, купец, первый петух пропел. Может, и не пропадём сегодня. – сказал Агафон.
Годимир Силович принялся рубить упырям руки, которые они совали в дыру, пытаясь оторвать приколоченный к проёму доски, открыть засов.
– Второй петух пропел. – сказал волк, когда купец уже тяжело дышал, и пот градом катился по спине, а мертвецам всё конца и края не было.
Одни продолжали грызть дверь, вторые наседали на неё, а третьи уже лезли внутрь. Купец махал топором, не останавливаясь, Агафон рвал на части мёртвую плоть, но меньше их не становилось. Пол уже был усыпан по колено отрубленными руками и головами упырей. Ноги у купца скользили по залитому мертвецкой кровью полу, перед глазами плыло от усталости.