Подошла баба Валя.
- Ну, и что, милок, с тобой случилось?
- Ох, не знаю. То колено болело, а теперь вступило в спину, не пошевелиться. Радикулит, сказал врач, когда мы были у него на приеме. Сказал, что надо лежать, но мне лежать некогда, отгрузка идет. Вот и решили сюда приехать, может, вы поможете.
- Отчего ж не помочь? Поможем, - пообещала баба Валя. - Танюшка, я тебе сегодня показывала большие листья лопуха на полянке, ты помнишь?
- Помню, - ответила девчушка.
- Вот и сбегай туда и сорви несколько штук тех, которые больше остальных.
- Сколько? - переспросила Танька.
- Да штук пять-шесть, а ты разве считать умеешь?
- Умею, конечно! - возмущенно заявила девочка.
- Ну, так беги. А ты, Марьяша, не засиживайся, а сходи, поставь самовар. Он целый день стоял на солнце, поэтому должен быть горячим. Несколько щепочек добавь и всё.
- Пусть Дашка поставит! - перекинула на меня стрелки купеческая дочь. Я тут же метнулась к самовару.
- Назад! - прикрикнула на меня баба Валя. - Марьяша, отправляйся ставь самовар. Ты не можешь обижаться на бабу Валю, потому что сама видишь, что болезнь твою побеждаем помаленьку. Так что слушайся меня и расхаживайся, напрягай мышцы-то. А ты, Даша, неси сюда скалку и поставь на керосинку утюг. Пока я схожу за теплыми перевязками, ты, Василий, откати брючину и подними болезному рубаху с поясницы. Как зовут-то тебя, болезный?
- Алексей Ильич, - ответил Сербинов.
- Ну, для Ильича ты еще недостаточно стар, мы люди простые, для нас и Алексея достаточно, - пробурчала баба Валя, уходя в свой домик.
Вернувшись, она вынула из стопки тряпья теплую подстилку и расстелила на стол, потом достала лоскут тонкой ткани и через него прогладила листья лопуха после того, как отбила жилки на них скалкой. Она наложила эти теплые листья на поясницу Алексея Ильича, утепляя тряпками и, ласково приговаривая на разные лады. Потом баба Валя такие же лопухи привязала к обоим коленям молодого мужчины, опустила штанины и наказала полежать, пока Марьяна приготовит чай.
Когда Марьяна принесла чашки для чая, сухарики и мёд, презрительным взглядом ненависти окатив меня с головы до ног, я поймала направленный на неё пылающий восхищением взгляд Сербинова и смешанный с сочувствием, но всё-таки непривычно злобный для этого всегда позитивно настроенного парня, взгляд Василия. Он, этим взглядом уставившись на Сербинова, будто старался отгородить Марьяшу от беспомощно развалившегося на лавке Алексея Ильича.
Было видно, что Василий готов был расправиться с Сербиновым, и, хоть я в тот момент не понимала, за что, Марьяна явно ничего этого не замечала, а только злилась на меня, потому что её заставляют прислуживать за столом, в то время, как я - девушка без роду, без племени - от этого унижения избавлена.
- Иди, выпей свое лекарство, - приказала Марьяше баба Валя. Та послушно пошла в дом и вскоре вернулась.
Баба Валя, Василий, я , Танька и Марьяна сели за стол и принялись пить чай с мёдом и сухариками. Было жалко Сербинова, который лежал и не мог пошевелиться. Наум отошел на дальнюю поляну к лесу и бродил там, помахивая хлыстом.
- Ну-ка, Марьяша, налей Алексею чай и напои его из ложечки, а то негоже нам всем чаи гонять, а больной и беспомощный человек голодную слюну должен проглатывать, - распорядилась баба Валя.
- Давайте, я напою его, - предложил Василий.
- Не суетись, пусть Марьяша сама сделает. Ей это полезно, - безапелляционно утвердила баба Валя.
- Чудное какое-то лечение для неё изобрели. Лечение унижением, - возмутился Василий.
- А как ты хотел? Лечение есть лечение, никакого унижения в нём быть не может, и все это ей в жизни обязательно пригодится. В следующий раз, если начнет нервничать, то примется работать, глядишь, и не заболеет больше. Лишь бы не ленилась да лекарство пила.
Марьяша с обречённым видом с помощью чайной ложки стала поить Сербинова чаем. Он продолжал сверкать ей в лицо глазами, а потом изловчился и поцеловал ей руку с ложкой.
- Да вы что! - возмутилась Марьяша. - А, если бы я вас обварила горячим чаем!
- Ты на кулак напрашиваешься? - подоспел Василий.
- А тебе-то что? Ты что, её охранник? Или претендуешь на руку и сердце? - с ехидцей в голосе спросил Василия Сербинов.
- А тебе какое дело? - с угрозой в голосе спросил Василий. - Ты кто такой хдесь?