У меня сердце провалилось в пятки!
- Не могли бы вы позвать Мишу сюда, чтобы он вместе со мной узнал об этом.
- Да ты дрожишь, будто боишься?
- Конечно, мне страшно. Ведь могут подумать, что мы сумасшедшие! Вспомните, что вы вначале думали обо мне, как воспринимали.
-Ты права, пожалуй. Опасно все это. Половой! Пригласи сюда Михаила из конторы гостиницы. Скажи, что мы его здесь ждем.
Когда пришел Миша, и я ему поведала новость, он сообщил нам с Лыжиным, что подземный ход в соседнее село купцы все-таки построят, сыновей спрячут и только Алексей Кащенко, младший сын спасется, устроившись на Сахалине, остальные погибнут в революцию или в дальнейшем будут репрессированы.
ЧАСТЬ 43
Евдокия вышла из гостиничного номера Алексея Ильича с затуманенным мечтательностью взглядом. Мы все поднялись к ней навстречу, она будто и не заметила, что не одна уже идет по гостинице, выходит из её дверей и садится в подъехавший экипаж.
Миша до последнего момента держал меня за руку, прощаясь.
- Мы с Василием заедем за тобой, заберем тебя в Плаксейку, а с Сербиновым вернешься обратно. Будь наготове в конце дня. Нам надо уже что-то решать на дальнейшее. Дела, похоже, нешуточные.
Сказав это, я еще не знала, до какой степени нешуточные у нас дела! Это всё узнать и понять мне еще предстояло. А пока Лыжин объявил нам с Дусей:
- Ждем Сербинова еще пару дней, заканчиваем погрузку, подсчитываем товар, оформляем документы и параллельно ищем надежного сопровождающего экспедитора на случай, если Сербинов сам поехать не сможет.
Сказал и уехал, а мне ж не терпелось выведать, как все прошло у Сербинова с Дусей, хотя по её рассеянности и явно задумчивому виду было понятно, что поговорить им удалось, и разговор для дальнейших встреч оставил надежную перспективу.
Спрашивать в лоб я себе позволить не могла, понимая, что не получу ответ, а отговорку слушать не хотелось. Поэтому звала Евдокию повсюду с собой, напускала на себя побольше деловитости, чтобы отвлечь её внимание от просвечивающего сквозь мою кожу любопытства, любопытства и еще раз любопытства. Мы с ней подготовили бочки со свежим вином, проверили, насколько хорошо оно снято с осадка, долили под шпунт и оставили в подвале, пока жарко.
Мы пропустили обед, пока ездили с Лыжиным в «Заезжий двор» к Сербинову, а когда вышли с Дусей из подвала, закончив работу, солнце клонилось к закату. Молодая женщина, оставаясь задумчивой, но не грустной, засмотрелась на еще очень яркий диск, отливающий ярко красным цветом, и произнесла:
- Завтра должен ветер подняться. Может быть, очень сильный.
- Это ты по цвету солнца поняла? Или по болезни Сербинова?
- Ты опять ехидничаешь? - погрустнела Дуся.
- Почему ты так решила? Меня моя бабушка учила ещё в детстве, что красное солнце предвещает ветер на другой день, а так как у неё болели ноги, то они болели больше, когда на улице был ветер. И чем сильнее ветер, тем ей было хуже.
- У меня ноги не болят, а про красное солнце на закате я знаю. Все знают. А про Сербинова меня не спрашивай.
- Как?! Разве вам не удалось поговорить, пока мы ждали в коридоре?
- Удалось, хотя в этом не было необходимости. Тем более не было необходимости сообщать о наших отношениях Лыжину. Он теперь жене своей расскажет, она - знакомым. И пойдет сплетня гулять по селу.
- И что тебе до этих сплетен, если ты не собираешься выходить замуж за кого-нибудь, кроме Сербинова? Или это не так?
- Это от меня не зависит. Подозреваю, что таких, как я, по стране у него немало кандидаток. Вот, если бы его в ссылку отправляли, тогда я бы ему понадобилась для компании, тогда он женился бы, да и то, может быть, не на мне.
- Тебе Сербинов говорил хоть когда-нибудь, что любит тебя, именно тебя?
- Таких слов у нас не говорят, это не принято.
- Но это же ненормально! И ты готова выйти за него замуж только в том случае, если его сошлют на каторгу?! Ты мне напомнила одну революционерку, которая тоже вышла замуж только после того, как её любимого соратника послали в ссылку в Сибирь. Она с собой и мать свою взяла в Шушенское. А потом его заграницу выслали, они с ним в Париже жили. Не работали нигде, здешние революционеры для их спокойной жизни совершали грабежи и другие нарушения закона, добывали помощь у благотворителей, таких, как богатые купцы в нашей Воронцовке. Наш революционер, катаясь на велосипеде, там себе любовницу нашел, француженку. У той пятеро детей было во Франции. Любовница в Париже с ним жила, делила его с женой. Жена терпела всё, а когда в Россию возвращались, любовница детей бросила и поехала с его семьей в Россию. В России он пришел к власти, выслал и уничтожил множество народа, но был отравлен и быстро умер. На его смену пришел еще более страшный и кровожадный тиран, но это уже другая история.